В бескрайних улицах Москвы, где здания кажутся невероятно высокими и бездонно темными подземельями выстроены станции метро — только здесь жизнь продолжается. Здесь каждое слово приказа — святое, каждый человек настолько ценен, что даже запрет их проникнуть в опасную зону заставляет дрожать сердце каждого метрополитена. В этом мире обычных людей все еще существует угроза неизвестной силы — и только чьи-то приказы могут спасти мир от ядра неведомого врага....
Блюдете себя, а? Наверх не ходите, водичку фильтрованную покупаете, да? – уважительно и удивленно даже подсказывал врач. – Поздравляю. Я бы и сам в вашем возрасте не прочь вот в такой форме быть… Одевайтесь.
Накарябал что-то на бумажке, сунул ее старику в руки.
– Левая дверь.
Гомер засомневался. С надеванием плаща не спешил, оттягивал. Ищуще оглянулся на унтера, на начальство.
– А почему деду левая? – спросил за него Артем.
– Потому, уважаемый, что с вашим дедушкой все хорошо, – ответил врач. – В выписку загляните.
– «Нормален. Годен к службе и иммиграции», – прочитал Гомер, опасливо отнеся бумагу подальше.
К иммиграции годен. Опухоли ищут. А если находят?
– А правая дверь куда ведет?
Дитмар, которого спрашивали, только улыбнулся.
– А! Молодого человека на дообследование отправили. Там еще окончательной ясности нет. Специалисты должны посмотреть. Проходите, дедушка, не задерживайтесь. Мне к внуку уже пора приступать, – объяснил врач нетерпеливо так, но не грубо.
Гомер несмело потянул ручку, все еще от Артема не отцепляясь. А тот поджался, думая: а вот сейчас? Вот сейчас сумею? Смогу за старика вступиться, как тогда смог?
Жужжание какое-то послышалось из растущей щели.
За левой дверью начиналась каменная кишка, крашенная в зеленый; кишка была вся набита добровольцами, по пояс голыми. Всех по очереди усатый мужичина в форме проходил тарахтящей электрической машинкой, снимал им волосы.
– Никаких причин для беспокойства! – заявил унтер.
Гомер выдохнул волнение наружу. Прошел туда, к нормальным. Закрылся. И Артема освободило чуть-чуть.
– Ну, а теперь вами займемся, молодой человек. Сталкер, вижу?
– Сталкер, – Артем провел ладонью по затылку, раньше времени лысеющему: предатель.
– Рискуете, риску-уете, уважаемый! Так. Кашель беспокоит, я слышал. Давайте-ка спину. Не холодно? Туберкулезом не болеете? Подышите. Поглубже.
– Думаете, надышусь? – скривил улыбку Артем.
– Ну-ну. Ничего ужасного нет. Хрипов каких-то… Теперь давайте на новообразования поглядим.
Он высунулся в коридор.
– Составите нам компанию?
Оба дуболома втиснулись внутрь.
– Это зачем?!
– Ну… Сталкер. Фон-то не падает, сами знаете. Ваш брат частенько, не дотянув и до сорока… Да вы не переживайте, не переживайте так. Ребятки, подержите. Ну-ну. Прилягте вот. Сталкер. Шею. Так. Горло. А-а-а-а…
Шею: у кого рак щитовидки, самый от облучения частый, иногда сначала зоб отращивают на шее.
