Так?
Можно с этим как-то жить? Хоть бы и две недели?
У Мельника спросим.
* * *На Боровицкой все прошли дезактивацию. Леху с Савелием забрали куда-то, обещали не обижать. Летяга повел Артема по темным переходам – на Арбатскую, к Мельнику. Артем не говорил: как будто зубы смолой склеило. Летяга насвистывал мучительно.
– Что там в Рейхе было? Как выбрался? – когда песенка пошла на третий круг, спросил все-таки он.
– Мрак, – сказал Артем. – Думал, сдохну. Письмо этот отнял. Дитмар.
– Мы знаем.
– Видишь, – не глядя на Летягу, пошутил Артем. – Вы все знаете. Только я, по ходу, не знаю ни хера.
– Прости, братик, – попросил тот. – Я правда хотел тебя достать оттуда. Но такой ахтунг начался. С красными, с Рейхом.
– Я так и подумал, – кивнул Артем.
– Я старику доложил. Он сказал, разберемся. Не злись на него.
– Я и не злюсь.
– Сейчас все решается. Людей не хватает. Я вот тебя сюда пригнал, а сам сразу на другую тему. У красных голодуха началась. Грибы все сгнили. Народ кордоны сносит. Им теперь эта война – последний способ голодных утихомирить. Может на Ганзу перекинуться. И на всех вообще. Их сдержать надо. А кроме нас, опять некому. Назревает последний и решительный.
– Видишь, грибы-то… Какими важными оказались, – сказал Артем.
– Оказались, – Летяга согласился; посвистел еще.
– Что Мельник?
– Сказано было доставить тебя в целости и сохранности, и все капризы выполнять, – ответил Летяга.
– Ясно.
– Я человек маленький. Я, братик, сам не хочу заглядывать туда, куда меня не просили. Каждый должен своим делом заниматься, я считаю. А в чужие не лезть. Я кто такой, чтобы решать? Ты меня понимаешь?
Артем посмотрел на него наконец. Внимательно – чтобы действительно понять.
– Не такой уж ты и маленький, вообще-то, – сообщил он.
* * *– Артем! – полковник выехал из-за своего стола ему навстречу.
Артем стоял немо: все его заготовленные речи скисли во рту, как свиное молоко, свернулись; он их сплюнул еще до того, как войти в кабинет, а на языке все равно осталась горькая сыворотка.
– Послушай, – сказал ему Мельник.
Артем слушал. И катал глаза по кабинету. Стол, бумагами заваленный. Карты на стенах; есть там глушилки? Линии обороны Москвы? Настенный перечень пацанов, убитых, когда красные бункер штурмовали. Куда их души делись – Десятого, Ульмана, всей компании? Может, в этой бумажке и сидят, дышат спиртом из ополовиненного стопаря. Пьяные в хлам, наверное, с пятидесяти граммов оба взвода: душе-то много не надо.
– Мы это дело замнем, – произнес Мельник. – Я договорюсь. Это моя вина. Это я тебя не предупредил.
– Это ведь правда не красные? – спросил Артем. – На грузовиках? В радиоцентре?
– Нет.
– Но это и не наши? Я ведь не наших убивал?
– Нет, Артем.