Автор
В струе атмосферы, которая заставляет кровь сворачиваться в жилках, три Ивана роста неугасаемо дерутся на главной площади города. Толпа, пронизанная непреодолимым любопытством и безрассудным весельем, ожидает, что следующая схватка решит судьбу победителя. В центре это — негр в крутых одеждах, его взгляд полон уверенности и вызова....
В белой бурке и папахе, в парадной черкесске с газырями, тонкий и стройный, он не дошёл до ворот ста саженей — остановился и крикнул высоким юношеским голосом:
— Позовите Бардадыма! Скажите: Имадин говорить хочет!
Караульные на воротах посовещались, и один побежал во «дворец» с донесением. Чеченец, безоружный, остался ждать под нацеленными на него стволами.
Наши стрелки изготовились. Вскоре из всех домов повыскакивали свищёвские головорезы с ружьями и рассредоточились вдоль заплота. Кто-то выкликивал в щель наружный караул, снятый уже Алексеем; кто-то занял позицию напротив ворот; некоторые полезли на крышу «дворца».
— Где этот щенок? — послышался властный рык, и на крыльцо величественно вышел Свищёв в алом шлафроке с кистями. Он успел спуститься только на одну ступеньку: грохнул в утренней тишине первый выстрел, и пуля Буссиесты выбила ему всю гортань. «Губернатор Нерчинского района» слетел на землю, дёрнулся раз и затих.
И началось! Несколько бандитов от ворот сразу же начали стрелять по Имадину, но тот ловко выскочил из бурки, лёг пластом и накрылся ею, как броневым щитком.
Все-таки свищёвцев было слишком много на двух стрелков, и среди них обнаружились смелые люди. Поняв, что силы нападавших незначительны, некоторые из бандитов принялись выцеливать их более тщательно. Пули защёлкали уже у самой головы Лыкова; становилось жарко.
