Автор
Вокруг высотного особняка из красного кирпича свисают жухлые вишни и яблони. Капитолина Сергеевна Загосина, как сама луна, погружается в тени вековых сосен, а дачная терраса с окнами на озеро словно раздваивается между пространством дома и бездной чистого неба.
Причем, судя по количеству замороженных в ведерках бутылок, солидному Ильинскому с юной Ниной было ой как весело…
«Вот это да!!!» – подумала секретарша Петра Назаровича и даже в нетерпении засучила ножками: до обеденного перерыва оставалось еще столько времени, а новость о том, что их строгий начальник вдруг обрел незаконную дочь, уже распирала ее изнутри и грозила разорвать сплетницу на части!
То, каким именно образом Петр Назарович Ильинский сумел объясниться с женой и убедить ее, что прижитый им на стороне ребенок не должен испытать на себе участи воспитанницы детского дома или интерната, осталось для любопытных девочек из секретариата тайной за семью печатями. Но семилетняя Марина, которая уже многое научилась понимать, слышала, что родители приглушенными голосами разговаривали в своей спальне почти до утра.
– Как же так, Петя? – растерянно спрашивала мама. Марина никогда не слышала в ее голосе такой беспомощности. – Петя, ну как же так? Что же мне теперь делать? Что?! Господи, я тебе всегда так верила…
– Илоночка, прости! Мне нечего тебе больше сказать, кроме как – прости, прости, прости, я каюсь, на коленях каюсь… Бог знает, как это случилось, я тогда в командировке был, в Свирске, помнишь? Года четыре уже прошло с тех пор… Устали все, как черти. Спустились вечером в бар освежиться – жара такая стояла, даже сейчас помню. И подсела к нам эта, понимаешь, Нина. Одета бедненько так, глаза жалкие – совсем еще ребенок. Рассказала, что она сирота, в ПТУ каком-то учится… Мне сначала, веришь ли, Илоночка, просто покормить ее захотелось…
– Сначала! А потом?!
– Стыдно вспоминать. Мы, наверное, просто перебрали тогда все сильно. Первый раз со студенческих времен я пиво с шампанским мешал. Как мы вышли из бара – не помню. Как я к себе шел – не помню. Ничего не помню! А утром гляжу – эта Нина в моей кровати лежит! Перепугался я, как мальчишка… Засуетился даже. Выпроводил девчонку побыстрее. Она адрес, телефон мой спросила – я и дал, чтобы только она скорее ушла, даже не сообразил, что можно было выдумать номер или хоть одну цифру переврать! Не сообразил, понимаешь?
– Нет, Петенька, я ничего не понимаю! Не могу, не могу понять, – с отчаяньем шептала Илона."
"– Милая… Я не знаю, что мне сказать в свое оправдание. Что это с каждым мужчиной случается? Нет, все это чушь. Я виноват, виноват! Но что же мне было делать?! Эта Нина позвонила мне через год (на работу, слава богу!) и сказала, что она родила.
