И вообще, с чего бы мне считать вас чудовищем?
— Не далее как вчера вы мне высказали…
— Не далее как вчера я была на эмоциях, и в таком состоянии можно много всего наговорить, — заметила я и даже сделала шаг вперед. Очень маленький и, может быть, зря, но все-таки сделала. — На самом деле меня не должно волновать ваше отношение ко мне, поскольку я здесь всего лишь няня и исполняю обязанности вне зависимости от того, что…
— Не должно, но волнует?
— Вы сами сказали «не должно волновать».
Выпустите меня в коридор!
Я этого не просто прошу, а практически требую! И теоретически тоже.
— Не должно и не волнует, — заявила я.
И для достоверности сделала строгое лицо. Правда, это не сработало, потому что Демаре в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и оказался совсем рядом. Непростительно близко.
— Паршивая из вас актриса, мирэль Тонэ, — сказал он.
Продолжая смотреть мне прямо в глаза, и, поклясться могу, это был несанкционированный гипноз, потому что я замерла. Чувствуя, как кровь в венах разгоняется до сверхзвуковой скорости вместе с сердцем, готовым вот-вот выскочить из груди.
— Я уже говорила, что комплименты у вас никакие?
— У вас тоже комплименты так себе, Селани, — хмыкнул Демаре.
А потом коснулся моего подбородка, обжигая далеким и коротким прикосновением, словно мазком кисти по холсту — пальцами по щеке. Перед тем как накрыть мои губы своими.
Этот поцелуй ворвался в меня ожидаемо-неожиданно, так остро и ярко, что я на миг утратила связь с реальностью. Остался только мужчина рядом, который меня целовал, и которого… целовала я. Раскрывая губы и впервые подаваясь ему навстречу, чувствуя терпкий вкус табака с вишневой кислинкой, а под пальцами жесткую ткань пиджака. Одна ладонь сползла ниже, и в нее колотилось его сердце. Колотилось так же быстро и сильно, как мое.
Это было неправильно, это было совсем неправильно, но…
Оказалось, что этот мужчина тоже может быть нежным, а удерживающие меня руки казались такими сильными, что впервые за все время в этом мире я почувствовала себя…
Осознание этого заставило упереться ладонями ему в грудь.
— Вы сказали, что это больше не повторится, — прошептала я, думая о том, что он вот-вот скажет: «Так и знал, что вам нужно от меня только одно, мирэль Тонэ». Точнее, отчаянно надеясь, что он скажет именно это и в то же время отчаянно надеясь, что не скажет.
— Я солгал, — хрипло произнес Демаре, даже не подумав меня отпустить.
