В темноте его глаза становились темными, как магические камни, меняющие цвет, и смотреть в них не было никакой возможности. И… продолжать лгать себе, что…
— Жизель… — напомнила больше себе, чем ему.
— Жизель пропала, Селани. Я делаю все, что могу, чтобы ее найти. — Он отпустил меня, но не отступил, словно позволяя самой выбрать, что делать дальше. — Я с самого начала делал все, чтобы ее вернуть, но исключительно из-за девочек. Наш брак давно перестал быть тем, чем он должен быть. Или не должен…
— Жизель, — повторила я, понимая, что кому-то нужно прекратить этот разговор, потому что, если он продолжит, обратного пути просто может не быть, — вела дневник?
— Что? — Демаре нахмурился.
— Сегодня утром мы с девочками играли в прятки перед завтраком. — Да, я, кажется, теперь тоже лгу и не краснею. — И я пошла искать Кристин на чердак…
— Вы позволяете моей дочери бывать на чердаке?
— Кто же ей запретит, если он даже на замок не запирается, — отмахнулась я от упрека. — В общем, настоятельно рекомендую это сделать, потому что когда я там была, подо мной провалилась половица. К счастью, все обошлось, и я нашла дневник Жизель. Ну или что-то с ее инициалами. Хотела рассказать вам сразу, но не успела: сначала меня здорово разозлила та статья, а после завтрака, когда я вспомнила о дневнике, вы уже уехали. В общем-то в кабинет я спустилась, только чтобы вам о нем сообщить, — подвела итог.
Демаре молчал долго. Очень долго, в какой-то момент мне начало казаться, что он и вовсе не ответит, но… он ответил:
— Спасибо, что рассказали, мирэль Тонэ. — Голос его звучал сухо, во взгляде за привычной темнотой было не разглядеть чувств. — Вам лучше вернуться к себе. Доброй ночи.
Я знала, что поступила правильно, но сейчас почему-то стало очень паршиво. Хуже было только в тот день, когда мы впервые поцеловались, и я думала о Мише.
Я прошла мимо него, на миг задохнувшись от странных острых чувств и вишневой горчинки. Прикрыв за собой дверь, поднялась к себе, закрыла дверь и, не раздеваясь, упала на кровать.
Перевернулась на бок.
Потом обратно на спину.
— Фууура, — сообщила я в наволочку и во Вселенную.
От души побившись головой о подушку (а стоило бы о стену), я глубоко вздохнула. Стряхнула себя с покрывала и отправилась умываться.
Пожалуй, это лучшее из того, что я могу сейчас сделать.
«Я начала вести этот дневник, потому что мне было необходимо поделиться с кем-то своими мыслями.
