Когда на Форт рушится ледяная пирамида, хромой ростовщик нарушает свой зарок, а Себастьян Март берётся изгонять бесов, начинается череда странных событий. Герои оказываются в водовороте мистических происшествий, где грань между спасением и гибелью становится зыбкой и неуловимой.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Межсезонье»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Когда на Форт рушится ледяная пирамида, хромой ростовщик нарушает свой зарок, а Себастьян Март берётся изгонять бесов, начинается череда странных событий. Герои оказываются в водовороте мистических происшествий, где грань между спасением и гибелью становится зыбкой и неуловимой.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Павел Николаевич Корнев Легкое чтение Фэнтези Русское фэнтези подборки серии
Когда на Форт рушится ледяная пирамида, хромой ростовщик нарушает свой зарок, а Себастьян Март берётся изгонять бесов, начинается череда странных событий. Герои оказываются в водовороте мистических происшествий, где грань между спасением и гибелью становится зыбкой и неуловимой.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Да и без того каюта в моем воображении превратилась в чрево гигантской рыбины, которой таки удалось выманить неосторожного человека в море и проглотить. Да! И море. Море было повсюду. Ближайшая земная твердь прямо под ногами, и от осознания этого волосы на затылке вставали дыбом. Я слишком долго ненавидел проклятую лужу соленой воды, чтобы вот так запросто смириться с этим путешествием. А бренди… бренди помогал отключиться, но и только. Пить приходилось не для того, чтобы захмелеть — хмель уже не брал, — а от полной безысходности. Трезвым становилось вовсе невмоготу. И тошнота… Никогда не думал, что в человеке столько желудочного сока!
Каждый день начинался с того, что я с кружкой бренди ковылял к стоявшему у двери каюты ведру. Делал глоток, ждал, пока прекратится рвота, и пил снова. Обычно с третьего-четвертого глотка отпускало. Пока оставались силы, запихивал в себя хоть что-то из съестного, запивая все тем же бренди. Ненадолго забывался. Потом уже просто пил. Самое главное было не переборщить с дозой: похмелье запросто могло свести меня в могилу. Алкоголь и море — воистину дьявольский коктейль.
О’Райли прервал сложившийся ритуал на восьмой день. Кое-как продрав глаза, я выслушал его доклад и велел спускать на воду ял — опасавшийся пиратов капитан не хотел рисковать судном и заходить в бухту. Пока в голове играл хмель, я быстренько собрался, с помощью Питера поддел под камзол кольчугу, застегнул пояс с пистолетами, глянул на свою опухшую и заросшую щетиной физиономию и принялся бриться. Не показываться же на людях в таком виде. Раза три порезался, но зато немного пришел в себя. Даже руки не дрожали, когда наливал бренди.
— Нельзя резко бросать, — выпив, я спрятал в карман фляжку и кивнул неодобрительно посмотревшему на меня Питеру на выход. — А то черти мерещиться начнут. Пошли.
— На берег сойдем вдевятером, — просветил меня О’Райли. — Больше народа брать смысла нет.
— Кто идет? — глотнув свежего морского воздуха, я поморщился.
— Проводник порекомендовал троих, они вместе в этих краях служили, — начал перечислять Питер. — Я тоже бывшего сослуживца прихвачу. Ну и ваши охранники.
— Боб и Роб, — опершись на трость, кивнул парням я. — Неплохо.
— С проводником сейчас поговорите? — уточнил Питер.
— Нет! — наотрез отказался я. — На берегу, все на берегу…
Из яла на песчаный пляж я выпрыгнул первым. Черпанул сапогами холодной воды и, не оборачиваясь, зашагал к видневшимся неподалеку скалам. Идти по песку было чертовски неудобно, но с каждым шагом море оставалось все дальше и дальше, и только это придавало мне сил. Ну же! Пошел!
— Господин Корда! — нагнал меня самую малость подволакивавший правую ногу проводник. Высоченный, будто целиком вырубленный из дубовой чурки старик. Старик?..
