Когда на Форт рушится ледяная пирамида, хромой ростовщик нарушает свой зарок, а Себастьян Март берётся изгонять бесов, начинается череда странных событий. Герои оказываются в водовороте мистических происшествий, где грань между спасением и гибелью становится зыбкой и неуловимой.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Межсезонье»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Когда на Форт рушится ледяная пирамида, хромой ростовщик нарушает свой зарок, а Себастьян Март берётся изгонять бесов, начинается череда странных событий. Герои оказываются в водовороте мистических происшествий, где грань между спасением и гибелью становится зыбкой и неуловимой.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Павел Николаевич Корнев Легкое чтение Фэнтези Русское фэнтези подборки серии
Когда на Форт рушится ледяная пирамида, хромой ростовщик нарушает свой зарок, а Себастьян Март берётся изгонять бесов, начинается череда странных событий. Герои оказываются в водовороте мистических происшествий, где грань между спасением и гибелью становится зыбкой и неуловимой.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А с рукой что? Отлежал? Нет, непохоже…
О Святые!
Воспоминания навалились разом: короткая схватка, изгнание беса, видения…
Когда очнулся второй раз, в голове немного прояснилось, и я обратил внимание на доносившийся, будто через толщу воды, разговор.
— Сколько? Сколько, я тебя спрашиваю? — рычал Джек, хорошенько прикладывая связанного зятя покойного барона головой о дверцу кареты. Все верно: допрос надо начинать, пока арестованный не успокоился, не вспомнил о своих высоких покровителях, не начал изворачиваться и лгать, пытаясь спасти шкуру. Никак нельзя дать ему прийти в себя. — Сколько?!
— Полсотни, может, пять дюжин… — простонал крысеныш, и кровь, стекавшая по лицу из разбитого носа, пятнала белоснежный воротник сорочки. — Не больше!
— Получал сколько? — даже не обернулся на мой полувздох, полувсхлип Пратт.
— По сотне за оставшихся, за вернувшихся — по три.
— Возили куда? Норвейм, Ланс, Драгарн?
— Не знаю…
— Куда?! — озверевший Джек двинул кулаком тюремщику по уху. — Убью!
— В Ла-а-анс, — всхлипнул тот. — Там отшельник…
— А братья-экзекуторы, они в деле?
— Не знаю…
Я закрыл глаза. Меня все это теперь совершенно не интересовало. Меня уже вообще ничего не интересовало. Абсолютно.
Только сейчас, немного придя в себя, я понял, что натворил. Понял, на что себя обрек. И мне стало страшно.
Когда человек теряет зрение или слух — это можно пережить. Когда человек теряет часть себя — гораздо хуже. Но тоже не смертельно. А вот собственноручно вырванный и выброшенный на помойку талант — это будет жечь всю оставшуюся жизнь. Да и можно ли назвать подобное существование жизнью?
Теперь мне стали прекрасно понятны устремления экзекуторов. Стоит только ощутить в себе отголосок силы, запретного знания, нечеловеческого могущества — и уже невозможно остановиться. Именно поэтому умирали на дыбах и горели на кострах бесноватые, отдавая частицы своего таланта неодаренным, но умным, хитрым и практичным палачам. Делая их сильнее и могущественней. Давая им смысл жизни — ибо все остальное только тлен и прах.
А я сам — пусть спасая жизнь, но все же сам! — отрекся от таланта. Таланта, позволявшего видеть и ощущать недоступное простым людям. Таланта, который никогда больше не загорится во мне подобно маленькому солнцу. И который я не смог оценить по достоинству, пока не потерял.
Я обменял его на собственную жизнь.
Но был ли равноценным обмен?
Впрочем…
Да какая теперь, собственно, разница?
Накладывать на себя руки я точно не собираюсь.
И вообще, если уж на то пошло — раз люди бывают одержимы бесами, кто сказал, что невозможна обратная ситуация?
Действительно — кто?..
Межсезонье
Последний город. Разбитое зеркало
Утро выдалось тихим.
