На обочине раскатанной полозьями дороги, где зимние сани скользили по заснеженному грунту, ельник медленно охватывал глубокий кювет. Вид казался обычным, но вот кружившийся в воздухе легонький снежок моментально таял при малейшем контакте с черной краской капота машины, стоящей у обочины. Здесь ни один из прохожих бы не рискнул бы остаться на дороге, и это делало её особенно опасной ночью в межсезонье....
— А в Дружину чего не устроишься?
— Не взяли, — Напалм не видел смысла скрывать и без того известный всем факт. — Предложили в Патруль пойти, но я больной, что ли?
— Патруль — это жопа! — согласился с ним Гена и выронил вдруг ни с того ни с сего нагревшуюся алюминиевую вилку. — Ах ты!..
— Здорово, Морозильник! — проорал ему в ухо крепкого сложения парень с ожогом в пол-лица. — Саечка за испуг!
— Пошел вон, Жора, — отмахнулся Гена.
— О, Напалм! — продолжил развлекаться тот. — Давай, кто больше огненный шар сделает, а? Слабо?
Костя демонстративно отвернулся.
— О-хо-хо! Какие мы гордые, — слегка покачиваясь, Жора отошел от стола.
— Он под кайфом, что ли? — обернулся ему вслед Ларин.
— Он всегда под кайфом, — поморщился Костя. — Мудак!
— Блин, только не это, — вдруг обреченно вздохнул Гена. — Опять Лоцман приперся!
— Туши свет, — покачал головой Ларин. — Как знал ведь, не надо было рядом со сценой садиться.
— Переезжаем? — предложил Костя.
— Давай.
Тем временем вышедший на сцену в сопровождении музыкантов певец в черной футболке, камуфляжных штанах и армейских ботинках постучал пальцем по микрофону и уселся на край сцены.
Серое небо глухих перекрытий,Во мраке подвалов все чувства забыты,Пиво и водка — вот средства сраженья,Но где же наш враг?Кругом одни отраженья…— Кто его сюда только выпускает? — зло прошипел взявший в каждую руку по тарелке Гена.
— Говорят, он с владельцами какие-то делишки обделывает, — припомнил не так давно ходивший среди завсегдатаев слушок Ларин и сунул под мышку бутылку с самогоном.
— Если бы он хотел что-то предложить, давно бы уже предложил, — мотнул головой Костя и собрал развешенную на спинки стульев верхнюю одежду собеседников.
А Лоцман все тем же монотонным речитативом продолжал:
Черная копоть свечей и окурков,Свободное время — бич ночных переулков,Но мы не сдаемся.
"— Не, ну на фиг работать на человека с такой суицидальной лирикой! — перебравшись за свободный стол, заметил Гена.
— Ко мне кореш один сегодня заходил, может, в Братстве чего подыскал, — разливая самогон по стаканам, поведал Костя.
— Ну, как вариант, — покачал головой Ларин. — Если что, меня имей в виду.
— Обязательно. Но это пока писями по воде виляно.
— Говорят, Кеша Смыслов на часовой завод в отдел ОТК устроился.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
