Они вечно ссорились из-за денег, потому что Уилл любил тратить деньги, а старый Джардин — копить. В тот вечер Уиллу захотелось выплеснуть злобу, и он сказал, что хочет пройтись, а я должна пойти с ним. Якобы это пойдет мне на пользу. Я думала — ему нужен кто-то, кто стал бы уверять его в собственной правоте, или, напротив, чтобы было на ком выместить злобу. Но когда мы вышли во двор, один из слуг сообщил, что у его любимой лошади в копыте застрял шип и что Джеб пытается его вытащить.
— Значит, вы видели, как это случилось с Джебом?
— Да, видела! Уилл бросился на конюшню чуть ли не бегом, потащив меня за собой, и закричал Джебу — как там дело с лошадью, опасно ли? Джеб вздрогнул, и лошадь встала на дыбы. Взбрыкнула копытами — и Джеб полетел головой прямо на столб.
Фиона закрыла глаза, но картина того страшного происшествия стояла перед ней как наяву.
— И что было потом? — спокойно спросил Керкхилл, и страшное видение исчезло.
С глубоким вздохом Фиона продолжала:
— Уилл пришел в бешенство. Сказал, что Джебу надо было лучше следить за лошадью, нужно было привязать ее покрепче… Я… я приняла сторону Джеба и накричала на Уилла. Он был ужасен в гневе, но мне было страшно за Джеба.
— И были правы, как потом оказалось.
— Да, — грустно подтвердила Фиона. — Мы оба и не подозревали, что Джеб так сильно ударился. Пока мы ругались, кто-то крикнул, что Джеб не двигается и, кажется, не дышит. К тому времени как мы поняли, что Джеб мертв, Уилл был готов винить во всем случившемся исключительно меня.
— Ну да, конечно. Сказал, что это мои юбки, а вовсе не его суета и крики отвлекли Джеба и напугали лошадь. Тогда я тоже вышла из себя… ах, сэр, не думаю, что вам хочется слышать все остальное.
— Только если сами захотите рассказать.
— Нет. Это была обычная ссора, ничего больше. Но, как чаще всего случалось, наша перебранка переросла в нечто похуже. Уилл сказал, что его люди займутся Джебом, а ему нужно кое-что мне объяснить, и мне придется выслушать все, до последнего слова. Потом он потащил меня на холм, где над рекой бежала тропинка. Тянул за руку и шел чуть не бегом, так что я едва могла устоять на ногах. По правде говоря, сэр, я не помню всего, что он говорил или что говорила я. Но он ударил меня по лицу и, должно быть, продолжал избивать, потому что я помню, как боялась за малыша. Последнее, что я помню, — это как проснулась утром в своей постели.
