— С железными когтями…
— Со здоровенными желтыми клыками…
Внезапный порыв ветра заставил их обернуться.
От увиденного они испуганно закричали.
Перед ними стояла сестра их Психея, сияющая, в струящемся белом одеянии, отделанном золотом. Выглядела она отвратительно прекрасно.
— Но… — начала Каланта.
— Мы думали… — запинаясь, произнесла Зона.
Психея двинулась к ним, протягивая руки, сладчайшая улыбка нежной сестринской любви озарила ее лицо. Каланта и Зона поцеловали ей ладони.
— Счастливая? — подсказала Психея.
— Ого-го, — согласилась сестра. — Ты определенно выглядишь ого-го.
— Но скажи же, Психея, милочка…
— Что с тобой произошло?
— Кто подарил тебе это платье? — Как ты слезла с этого камня?
— Это настоящее золото?
— Чудище прилетело за тобой? Зверь? Вурдалак?
— Как это она не мнется?
— Он тебя к себе в логово забрал?
— Кто тебе прически делает?
— Он грыз тебе кости?
— Ну не настоящий же это изумруд, а?
Смеясь, Психея вскинула руку:
— Милые сестры! Я вам все расскажу. Больше того — все покажу. Давай, ветер, неси нас туда!
Не успели сестры понять, что произошло, всех троих подняло над землей и стремительно понесло по воздуху — в крепких объятиях Западного ветра.
— Не сопротивляйтесь. Расслабьтесь, — сказала Психея, когда Зефир понес их над горами. Зонины вопли поутихли, а сдавленный плач Каланты выродился в поскуливание. Вскоре они даже отважились открыть глаза на несколько секунд — и не визжать при этом.
Когда ветер наконец опустил их на траву перед зачарованным дворцом, Каланта решила, что только так и можно перемещаться.
— Кому нужны эти дурацкие лошади, таскающие хлипкую старую колесницу? — сказала она. — Отныне буду ловить ветер…
Но Зона не слушала. Она завороженно таращилась на стены, на турели и на серебряную клепку ворот дворца, сиявшие в утреннем солнце.
— Заходите, — сказала Психея.
Какое захватывающее чувство — показывать сестрам ее новый дом. Какая жалость, что не повидать им ее возлюбленного супруга.
Сказать, что девушки остались под впечатлением, — преступно приуменьшить. А потому, естественно, они фыркали, зевали, хихикали, качали головами и в целом цокали языками, перебираясь из одной золотой ложи в другую по отделанным серебром коридорам и инкрустированным самоцветами галереям. Воротили наморщенные носики, намекая, что привыкли к лучшему.
