Позволь осчастливить тебя еще пуще. — Она почувствовала, как его теплая рука скользнула вниз и огладила ей живот. — Наше дитя растет в тебе.
Психея охнула и прижала его к себе, оторопев от радости.
— Если сохранишь эту тайну, — сказал он, — дитя будет богом. Скажешь хоть одной живой душе — родится смертным.
— Сохраню тайну, — сказала Психея. — Но прежде чем мое состояние сделается очевидным, позволь мне хотя бы еще разок повидать Каланту с Зоной — и попрощаться с ними.
Эрота это встревожило, однако он не понимал, как отказать в столь пристойной сестринской просьбе, и потому согласился.
— Зефир слетает к ним с вестью, и они явятся, — сказал он, склоняясь поцеловать ее. — Но помни: обо мне или о нашем ребенке — ни слова.
Наутро Каланта и Зона пробудились от дыхания Зефира, теребившего их, как голодный домашний пес, что пыхтит и дергает лапой постель. Когда открыли они глаза и сели, ветер уже улетел, но чутье, жадность и врожденное коварство подсказали им, что это за знак, а потому поспешили к скале — ждать своего возничего. На сей раз они решили докопаться до сути — разведать тайну сестриного любовника.
И вот очутились они перед дворцом, и Психея уже ожидала их. Обняв ее нежно, сестры скрыли свирепую зависть к удаче Психеи и рассыпались в потоке угодливого причмокивания и цоканья, закивали.
— Что случилось, Каланта? — спросила растерянная Психея, когда уселись они завтракать фруктами, тортами и медовухой. — Отчего печалишься, Зона? Вы разве не рады видеть меня?
— Рады? — простонала Каланта.
— Если б, — вздохнула Зона.
— Что же тревожит вас?
— Ах, дитя, дитя, — взвыла Каланта. — Такая ты юная.
— Милая. Доверчивая.
— Так легко тобою воспользоваться.
Сестры переглянулись, словно взвешивая, можно ли открывать ей жестокую правду.
— Насколько хорошо знаешь ты — если вообще знаешь — этого… это нечто, навещающее тебя еженощно?
— Он не нечто! — возмутилась Психея.
— Конечно, он — нечто. Он чудище, предсказанное оракулом.
— В чешуе наверняка, — сказала Зона. — Или если не в чешуе, то косматое.
— Ничего подобного, — негодуя, возразила Психея. — Он юн, красив и добр. Мягкая кожа, крепкие мышцы.
— Какого цвета у него глаза?
— Он блондин или темненький?
— Милые сестры, — сказала Психея, — умеете ли вы хранить тайны?
Каланта с Зоной вытянули шеи и любовно сгребли сестру в охапку.
— Умеем ли мы хранить тайны? Ну и вопрос!
— Что? — поразилась Каланта.
