Катя поднялась на кровать и ощутила гнетущую тишину ночи. Время словно замерло, но внутри сердца билось бесконечное смятение. С каждой секундой душевное горе множится, как сладкий ад в царстве сновидений. Книга обещает открыть эту вселенную чувственности и боли, где каждая минута пронизана любовью и страданием....
— А еще расскажет о том, какая ты хорошая и послушная!
— Ну… я не всегда послушная, — Марта виновато опустила головку.
— Ничего страшного. Даже со взрослыми так бывает. Но всё можно исправить, если перестать капризничать и снова вести себя как послушная девочка. Правда, мама?
Катя механически кивнула. Произнести хоть слово у нее не получилось: во рту пересохло, язык отказывался подчиняться. Неужели Хильда сама обо всем догадалась? Хорошо это или плохо, подумать она не успела. Все мысли были заняты вопросом: как?
— Он точно меня найдет? Не перепутает с какой-нибудь другой девочкой? У Элис тоже нету папы, и у Тины, — вспомнила она подружек по детскому садику.
— Что ты, ну конечно не перепутает! Ты очень на него похожа! — ответила Хильда в том числе и на немой вопрос Кати. — Кто-то звонит? — она прислушалась.
Повторный звонок услышали все. Раздумывая, кто бы это мог быть в такой поздний час, Катя подошла к двери.
— Добрый вечер, Берндт!..
Поняв, кто пришел, Хильда оставила занятую куклой девочку и поспешила в прихожую.
— Что-то случилось?
— И вы еще спрашиваете?! — нервно повысил голос мужчина. В таком состоянии Катя видела его впервые: раздувавшиеся от негодования ноздри, расширенные глаза. — Вот вы где! — воскликнул он, заметив Хильду. — Я так и думал! Я запрещаю вам обеим приближаться к моему сыну, иначе я вызову полицию! Завтра же я позвоню адвокату, и мы подадим на вас в суд! Такие, как вы, не имеют права заниматься детьми! — с этими словами мужчина в сердцах рубанул рукой воздух и удалился прочь.
Катя с Хильдой переглянулись. Стало еще более понятно, насколько сложным был разговор с Берндтом и насколько он не оправдал ожиданий Хильды. И угрозы Алерта были отнюдь не пустыми: к тайне усыновления здесь относятся весьма серьезно. Как и к посягательствам на частную жизнь.
Катя закрыла дверь и с тревогой посмотрела на гостью. В отличие от хозяйки, та держалась спокойно: никаких эмоций на лице, никакой нервозности.
— Не расстраивайтесь, — улыбнулась она. — Это первая, вполне ожидаемая реакция.
— Тогда, может быть, чаю?
— Спасибо, Екатерина! От чая не откажусь. К тому же я привезла вам чудесный пирог, который накануне испекла Каролина. Минуточку… — сняла она с ручки чемодана пакет с еще одной коробкой. — Каролина — моя главная помощница в работе фонда, моя компаньонка. Именно она вела с вами переписку.
— Увы, не со мной, — Катя опустила глаза. — От моего имени с ней переписывался Генрих Вессенберг.
