Я к этому уже давно отношусь философски: погулял и вернулся. Ну, и желательно, чтобы детей на стороне не нажил. А в остальном… В остальном все замечательно: дом — полная чаша, дети счастливы, что постоянно видят отца.
— А ты? — в упор посмотрела на хозяйку Катя. — Ты счастлива от того, что твой муж неизвестно где и с кем?
— А я об этом стараюсь не думать и сплетен не слушаю, — опустила та голову. — Так проще. Нервы крепче. — А как ты в первый раз узнала? Кто-то рассказал?
— Никто мне ничего не рассказывал. Все до банального смешно и просто получилось. Лет семь назад приехала я к Толе в офис — визу оформляла, надо было поставить печать на справку, якобы у него работаю. А он в это время вместе с сотрудниками в комнате переговоров поздравлял кого-то с днем рождения. Возьми и скажи мне: печать в столе, в таком-то ящике. Я печать шлепнула, сижу, жду его, чтобы подписал. Скучаю. А в верхнем ящике ключ торчит. Открыла я его, потянула на себя — а там фотографии. Много фотографий! Такая то-о-о-лстая стопка! — усмехнувшись, подняла она руку над столом. — И на всех — он с одной и той же дамочкой: в Риме, в Амстердаме, в Праге, откуда вернулся неделю назад. А ведь уверял, что один летал и исключительно по делам.
— И что ты?
— Выбрала несколько самых пикантных, закрыла стол, уехала в посольство. Вернулась домой — мы тогда еще на Партизанском жили — наревелась, в сердцах стала его вещи собирать. А потом присела, подумала, глянула на спящего Никитку (Аленки-то тогда еще не было) и поняла, что нельзя его без отца оставлять, надо как-то иначе действовать. А вдруг на самом деле уйдет? Вдруг давно мечется, не решается сделать выбор? А я его сама к этому выбору подтолкну? Кстати, твои же слова тогда здорово помогли: «никогда и никого нельзя ставить перед выбором, потому что выбор может оказаться не в вашу пользу».
— Разве я когда-то такое говорила? — удивилась Катя.
— Газета на столе с твоей статьей лежала, как раз из почтового ящика достала. В общем, уцепилась я за эту фразу и решила: у нас ребенок, и я не позволю ему остаться без отца из-за какой-то вертихвостки. Но и закрыть глаза на это было нельзя.
— И дальше?
— Ахиллесова пята Толика — деньги, он сам не раз в этом признавался. Короче, разложила я его шмотки по местам, собрала в сумки свои вещи, Никиткины, привела себя в порядок, создала романтическую обстановку для ужина при свечах. В общем, удивился мой муженек, расслабился, а я возьми да и скажи прямо в лоб: ужин прощальный, так как знаю о любовнице, а потому ухожу вместе с сыном к родителям. Временно, пока он жилье себе не подыщет, так как квартира моя, бабушка завещала. Дом тогда еще даже строить не начинали. Бизнес Толика полностью от отца зависел, и, конечно, огласки своих амурных похождений ему не хотелось.