Вадим быстрым шагом дошел до незапертой калитки (ай да молодца — как предусмотрительно оставил путь к отступлению!), сел в машину и рванул прочь из Марьяливо.
«Видно, кто-то есть на небесах, если я не купил здесь участок! — думал он, сворачивая на Боровляны. — Вот тебе и подарочек к Новому году!»
Остановившись в каком-то перелеске у поселка, он погасил фары, опустил стекло и закурил. Надо было немного поостыть, привести в порядок мысли. Время позволяло: Катя предупредила, что задержится еще на полчаса. В самый раз, надо сказать, позвонила."
"«Неприятно, но зато не осталось никаких вопросов, — пытался он себя успокоить, не в силах отделаться от мыслей об интригах Балай. — Надо как-то заставить себя об этом не думать. Лучше потом, после Нового года, на свежую голову…»
Как ни странно, из всего сказанного Балай его больно зацепила фраза, что он не способен любить. Ошиблись вы, Людмила Степановна: он всегда был и остается романтиком, который хочет, способен любить и, кажется, любит. Потому, не задумываясь, и назвал Катю «дорогая». Пусть слышат! Есть еще много приятных, нежных слов, которые ему нравятся, которые он научится произносить. Например, милая…
Вадим улыбнулся, загасил сигарету, включил фары, поднял стекло и выехал на асфальтированную дорогу.
Катя уже ждала его на перекрестке.
— Полчаса еще не прошло. Почему не позвонила? — упрекнул ее Вадим. — Замерзла? — заботливо нажал он тумблер подогрева сидений.
— Немножко, — благодарно улыбнулась она. — Я раньше ушла.
— А что так?
— Да разговор у нас с Валентиной к концу не заладился, — вздохнула Катя.
— Еще тепла добавить? — продолжал он о ней беспокоиться. — Ветер ледяной. Кстати, все хотел спросить: ты почему до сих пор в куртке ходишь?
— Я тут, пока тебя дожидалась, все пыталась понять, — оставив его вопрос без ответа, задумчиво уставилась она в стекло, — что такое семья? Может, правы те, кто говорит, что в наше время семья себя изжила? Кого ни возьми — Колесниковы, Полевые, Замятины — у всех что-то не так, — опустила глаза Катя, — что-то неправильно.
— А кто знает, как оно — правильно? Сколько семей, столько и правил, — заметил Вадим.
— Слушай, может, я и вправду дура? — задала она неожиданный вопрос. — Ну, живут же люди как-то без любви, держатся друг за дружку, терпят, приспосабливаются. Та же Валя прекрасно знает, что Толик ей изменяет, но предпочитает этого в упор не видеть, не слышать, занимается детьми, хозяйством. И вопросом, что такое счастье, не задается. А вот я — ра-а-а-з! — одним махом собственными руками взяла и все разрушила! Скажи, если со стороны посмотреть, то я кто, разрушительница? — повернулась она лицом к Вадиму.
— Если задаешь такие вопросы, то возможно, — нахмурился тот и надолго замолчал.
Как и Катя.