Вокруг раскинулись родные уютные, утопающие в весенней зелени старых раскидистых деревьев трущобы. Общажные кварталы, правда, остались немного позади, и теперь шли дворы с такого же типа квартирными домами: двухэтажными, всего на два – три подъезда каждый. Фактически, деревянные хибары, обложенные кирпичом. Старожилы поговаривали, что по документам они были снесены сразу после смерти Сталина, и на их месте давно уже стоят «хрущёвки»…
– Привет! – Лёшка подлетел ко мне и встал, вдруг, как вкопанный, словно только сейчас очнулся. – Как дела?
– …Нормально.
– Христос Воскрес, кстати…
Мы сказали это одновременно и тут же немного нервно рассмеялись. Непонятное волнение заставляло отводить взгляды, но они всё-таки возвращались друг к другу, как намагниченные.
– Воистину Воскресе, Лёш…
– Ну… Как это… Может, обнимемся? Вроде как положено?
Смешной такой, со своим фирменным румянцем.
Обнялись. И даже расцеловались, как положено – троекратно, но, правда, только в щёчки… И я сразу же испуганно поджала плечи, выскальзывая из его рук.
– Ты чего тут? К Наташке что ли? – машинально сделала шаг назад, разрывая пугающую близость.
– С чего бы это ещё? Нет, конечно. Тридцать восьмой дом ищу, а его, похоже, и в природе нет."
"– А, – я улыбнулась, – это хитрый дом, его все ищут. А он просто не по порядку стоит, а как бы в промежутке, в глубине двора. И ты его уже прошёл, кстати.
Лёшка озадаченно обернулся.
– А зачем он тебе?
– Да договорился квартиру посмотреть. Там, насколько я понимаю, горячей воды нет, да?
Я пожала плечами:
– Да тут нигде нет, газовые колонки у всех. А тебе нафига вообще?
– Снять хочу.
– В смысле?
– Свою сдам, нашёл уже тех, кто на два года возьмёт, только им вот уже с мая надо. Ну и ладно. Перекантуюсь месячишко на съёмной, что от меня, убудет?
– Не поняла?
– Ну, в армию я в конце мая иду. Весенний призыв, ты не в курсе? Всё уже, и с военкомом встречался и знаю, куда берут.
– И куда?
– В ВДВ.
Ох, как он это сказал! Слегка небрежно, но в то же время гордо. Кажется, даже плечи расправил и словно взрослее что ли стал. Серьёзнее, мужественнее… А я вдруг испугалась.
– А как же Чечня?
Он рассмеялся.
– Стандартный женский вопрос. Да как у всех, Люд! А по стройбатам отсиживаться – русских так и будут нагибать, кому ни лень. К тому же, там и война-то на исходе уже, немного дожать осталось.
Новость легла на сердце неприятной тяжестью, но я промолчала. Да и что тут можно было сказать? На каком основании?
– А ты сама-то куда идёшь? Может, если есть время, покажешь мне этот ваш секретный дом?
Шли не спеша.