И все же, когда он увидел, как бессмысленно издеваются над перепуганной крестьянской женщиной, это оказалось свыше его сил. Там, в Португалии, он впервые услышал, как трескается человеческий череп от удара камнем… Да, это было ужасно — и почему-то радовало…
И сейчас Хоука вдруг снова охватила яростная жажда убийства. Его жирный пленник бился у него в руках, но Хоук не замечал этого, потому что он умчался мыслями в тот знойный пыльный день в Вимейро и его окружали ядовитый запаха страха и стремление убивать… И воспоминания так опалили Хоука, что он забыл обо всем остальном.
Тот солдат-француз был молод и самоуверен и почти одного роста с Хоуком, и с ним было трое соотечественников… И они были слишком заняты тем, что кололи штыками деревенскую девчонку, а потому и не слышали, как приблизился Хоук, и он уложил троих прежде, чем они успели понять, что происходит.
И остался только один. Но он был вооружен и доведен до отчаяния, а Хоук был безоружен. Казалось, мгновения растянулись в часы, пока они кружили, подбираясь друг к другу. Хоук дважды пустил кровь французу — просто затем, чтобы разжечь его как следует; а потом, сделав ложный выпад, выбил багинет из рук врага.
А то, что последовало затем, было тошнотворным и незабываемым… в ушах Хоука снова прозвучал глухой треск человеческого черепа, разбитого камнем.
И теперь Хоуку страстно захотелось снова услышать этот звук. Его кровь кипела, и он видел перед собой лишь глаза Александры, полные ужаса. Толстяк тщетно пытался вырваться, пытался глотнуть воздуха…
— Нет, Хоук! Вы же убьете его!..
Удивленный Хоук посмотрел на напряженное, бледное лицо девушки, не понимая страха, звучавшего в ее голосе. Она должна радоваться, черт побери! Разве она не понимает, что он сражается за нее?
— Боже, Хоук, прошу, остановитесь! Прислушайтесь, пока еще не поздно!..
В ушах Хоука оглушающе колотилась кровь, и слушать ему было очень трудно. Нахмурившись, он снова посмотрел на девушку, скорчившуюся у подножия пьедестала, в тени скульптуры Адониса. Она стягивала на груди разорванное платье, по ее ключице стекала тонкая струйка крови. И в ее глазах светился беспредельный ужас. «Да чего же она теперь-то боится?» — непонимающе подумал Хоук.
— Довольно, Хоук! Вы должны остановиться! Это же безумие!..
Наконец ее слова проникли сквозь пелену охватившего Хоука бешенства. Его пленник обвис, лишившись сознания.
Безумие, так она сказала? Хоук медленно опустил толстяка на землю.
Безумие? Конечно, она была права. Она вечно права…
Но эта мысль лишь пробудила в Хоуке дикарский гнев, обращенный к Александре.
— Ты, чертова дура! — проревел он.