В симпатичном калейдоскопе преподавательницы и бывшего гувернантки Анастасия Александровна вынуждена держать сыгранный прицел на ученика Васильковой, чтобы спасти свою должность. Но жанрной волны не оставляет шансов на победу — идет как течет, подчиняясь законам справедливости, вызывающей смесь отчаяния и радости....
— Амалия Веруан, — протянула я ему руку, чтобы хоть как-то прервать это молчание.
— Да, госпожа, я помню, — магиар пожал мне пальцы. — Простите, что нам пришлось познакомиться в такой ужасной ситуации. Мне бы очень хотелось, чтобы это произошло при других обстоятельствах.
— Папа, ты теперь не бросишь нас? — Иллария снова повисла на его шее, словно боялась отпустить.
— Никогда, моя девочка. Больше никогда.
Нам принесли ужин. Роберт ел жадно, а когда закончил со стейком, попросил добавку. Дети тараторили без конца, пытаясь наперебой скорее рассказать папе, чем они были заняты все эти полгода.
И только Кристиан был молчалив и мрачен. Как только он доел, то тут же извинился и ушел, даже не стал ждать десерт.
Роберт проводил его недовольным взглядом, но ничего не сказал. Как только старший сын скрылся, он вновь обратил свое внимание на младших, и взгляд его тут же потеплел.
Что-то не так, сложно это не заметить.
Отпускать отца дети не желали ни в какую, и ему пришлось самому укладывать их спать. А когда дети наконец уснули, мы встретились с ним случайно в коридоре, когда он покидал детскую.
— Уснули? — спросила я, которая как раз шла проверить воспитанников.
— Я думал, они всю ночь будут рассказывать мне все и обо всем, — улыбнулся магиар.
— Не удивительно — они по вам скучали. Очень сильно.
Мужчина опустил глаза.
— Я ужасно виноват перед ними, это непростительно.
— Правда?
— Дети полюбили вас. И это чудесно. Спасибо, что были с ними.
Роберт направился в сторону своей комнаты. Я смотрела ему вслед.
— Магиар, — позвала я, когда его рука уже легла на ручку двери.
Он обернулся.
— Это не мое дело, конечно, но могу я спросить вас? Почему вы с Кристианом так не рады друг другу? Я ожидала большего от вашего воссоединения.
— Вы правы, госпожа — это не ваше дело, — глаза стали холодными, между бровей магиара вылезла глубокая морщина.
Он толкнул дверь, но я вновь начала говорить:
— Я вижу, как вы любите своих детей. И я не верю, что вы относитесь к старшему иначе. Я знаю…
— Вы ничего не знаете, Амалия, — перебил меня он резко.
Я вздохнула. Я не должна в это лезть, но…
— Почему он уехал после гибели вашей жены? Что произошло между вами?
Роберт закрыл дверь и быстро подошел ко мне.
