Автор
Я стою перед невероятно тяжелым выбором, ведь Егор заявляет о своей любви к другой женщине. В ушах звучит хруст позвонков, когда я поворачиваюсь к нему — эмоциональная пропасть словно разделяет нас на двоих. Кровь падает с моего лица в холодный осенний дождь.
Он разворачивает меня к себе лицом, вдавливает в стену и целует, зарывшись в волосы пальцами и шумно выдыхая.
И у меня нет сил сопротивляться и кусаться.
— У тебя не выйдет вынудить меня прийти к разводу, — вглядывается в мои глаза. — Это слишком просто, Инга.
— Что ты творишь…
— И вот ты какая под всем этим лоском приличной и скучной жены, — зло шепчет он. — Шлюха. Но ты моя шлюха, Инга. Не выпорхнешь ты из нашего брака к какому-нибудь Бураку… Нет… Не он будет тебе вертеть на своем шампуре.
По ногам скатываются теплые вязкие капли.
— Я это буду делать, — стискивает мой подбородок. — И милый мишка тебе не по душе.
— По душе…
— Лжешь.
— Егор, — сипло отвечаю я. — Мы просто на взводе…
— Ты перестала видеть во мне мужика, Инга, — зло шипит он. — Я подполз под твой каблук. Там уютно, Инга, но уют не заводит, да? Можно уютно покушать, уютно полежать перед телевизором, но уютно не потрахаешься.
— Все ты сводишь к траху…
— Ты тоже хочешь траха, Инга. Ты просто тугая, — приближает лицо и выдыхает. — Во всех смыслах, милая.
— А ты меня чуть не задушил…
Отстраняется, заправляет член в ширинку и застегивает молнию. Я едва стою на ногах. Приваливаюсь к стене.
— А теперь трусы надела, — Егор скрещивает руки на груди. — Без трусов я тебя отсюда не выпущу.
— Не говори со мной в таком тоне…
— Да ты только такой тон сейчас и способна воспринимать, — делает шаг ко мне. — Может, ты хочешь домостроя, дорогая, но стесняешься об этом сказать?
Глава 20. Вы не собираетесь разводиться?
— Переоденешься, а потом только на работу пойдешь, — шипит за спиной Егор.
— Твой домострой не решит наши проблемы.
— Решит, — глухо отзывается Егор.
— Я такого не потерплю, — разворачиваюсь на пороге к Егору. — Мне дома тиран не нужен.
— А я тебя не спрашиваю, нужен или нет? — щурится. — Ты мне еще пуговицы на ширинку будешь пришивать, стоя на коленях.
У меня брови ползут на лоб. Я медленно открываю рот, подбирая слова для ответа, но ничего в голову не приходит.
Егор самодовольно ухмыляется.
— Я не буду жить с таким козлом, — наконец охаю я. —
— Ты будешь трахаться с таким козлом.
Я хватаю его за бороду, шумно выдыхая ярость, а он с усмешкой вваливается в дом, вдавливает меня в стену и рычит:
— И никто больше не будет спрашивать, как тебе нравится. Я буду делать так, как нравится мне. Усекла?
— Нет, не усекла, — отвечаю я, но голос мой — хриплый и дрожит.
