Автор
Я стою перед невероятно тяжелым выбором, ведь Егор заявляет о своей любви к другой женщине. В ушах звучит хруст позвонков, когда я поворачиваюсь к нему — эмоциональная пропасть словно разделяет нас на двоих. Кровь падает с моего лица в холодный осенний дождь.
Саша и Паша поднимают возмущенные взгляды. Я не знаю, на что они рассчитывали, но, видимо, не на генеральную уборку.
— Начнете со своей комнаты, — Егор зло щурится, а затем смотрит на наручные часы. — Полчаса на вашу комнату, — поднимает взгляд на сыновей. — Через полчаса зайду и проверю. И не забываем о своей ванной комнате и туалете.
— Мам, — Саша смотрит на меня. — Мам… Мы сейчас вернемся в школу.
— Я поддерживаю папу, — пожимаю плечами. — Начинайте.
Мы с Егором выходим из комнаты. Сыночки бурчат за дверью, и я вздыхаю:
— Я пойду позвоню их классной.
— Может, ты уволишься, а? — говорит мне в спину Егор. — Была бы сейчас дома…
— Да они бы тогда не домой пришли, — оглядываюсь. — А по улице бы шатались. Проблема не в моей работе, Егор! Прекрати к ней цепляться!
— Ладно, ты права, — Егор разводит руками в стороны.
— Ох, спасибо тебе! Ну, хоть тут я не виновата!
Сексуальное напряжение, которое нас столкнуло в кофейне и связало на несколько минут в узел слепой близости, исчезло.
— Где взять ведро и тряпку? — из комнаты выглядывает Саша и подозрительно смотрит на нас.
— В кладовке под лестницей, — отвечаю я.
— Ладно, — шагает по коридору, и у лестницы оборачивается. Переводит взгляд с меня на Егора, который говорит:
— Иди уже за ведром.
— Вы случайно не собираетесь разводиться? — Саша хмурится.
Глава 21. Унылые
— Нет, мы не разводимся, — серьезно и мрачно отвечает Егор. — Иди за тряпкой и ведром.
Я напрягаюсь.
Может, наши сыновья давно уловили, что наш брак катится в бездну. Такие вопросы дети не задают просто так.
— А ты… почему спрашиваешь? — я хватаюсь за полу халата.
— Не знаю, — Саша пожимает плечами и скрывается на лестнице. — Решил на всякий пожарный спросить.
Поднимается обратно и выглядывает из-за угла:
— Вы оба унылые… Вот.
— Унылые? — приподнимаю бровь.
— Особенно ты, мам, — Саша едва заметно хмурится.
Я молчу несколько секунд и шепчу:
— Иди уже.
Обидно быть унылой для родных сыновей.
— Тебе папа надоел?
— Иди, я сказала. Тряпка и ведро тебя заждались.
— Ладно, — опять скрывается на лестнице. — Блин.
Переглядываюсь с Егором и шагаю к нашей спальне. Захожу, сажусь за туалетный столик и на минуту подпираю лоб кулаком.
— Нет ничего хуже стать унылой матерью для своих детей, — шепчу я.
Смотрю в зеркало.
Унылая мать и унылая жена.
— Сейчас они выдраят дом, и дурь из головы вылетит, — Егор разминает шею и проходит к кровати.
