Автор
Я стою перед невероятно тяжелым выбором, ведь Егор заявляет о своей любви к другой женщине. В ушах звучит хруст позвонков, когда я поворачиваюсь к нему — эмоциональная пропасть словно разделяет нас на двоих. Кровь падает с моего лица в холодный осенний дождь.
— Чтобы подразнить?
Маша опять смеется, мягко и бархатно, а затем ее смех резко обрывается, и она холодно говорит:
— Нет. Бывших не дразнят. Я выше этого. И не в трусах, Инга, дело. Совсем не в них.
— Ты хоть поняла в чем?
Поддается в мою сторону, вглядывается в глаза и шепчет:
— А какая разница? Я не буду в этом копаться.
— Не хочешь и свои ошибки увидеть?
Замолкаю. Кажется, я сказала лишнего. Я же хотела поддержать Машу, а вышла какая херня.
— Я не хотела этого говорить.
— Хотела, — Маша вздыхает.
— Я не знаю, — хмурюсь. — Не знаю. Мне просто жаль. Понимаешь. Жаль. Красивая семья была.
— Ты, главное, береги свою семью, — Маша опять вся улыбчивая и мягкая. — Мужика своего.
— Егор после разговора с Виктором решил…
— Какой молодец. Только я не поверю, что Виктор распустил свой язык и разнылся твоему мужу.
— Нет, не разнылся, — замолкаю на пару секунд и продолжаю, — его напугал его взгляд, Маш.
Откидывается назад, приподнимает подбородок и поджимает губы.
Смотрит на маленькие наручные часики, а затем на меня:
— Извини, Инга. Но мне пора бежать, — встает и опять улыбается, — была рада встретиться.
* * *— Как хорошо, что ты не Виктор, — шепчу я, пристегивая ремень безопасности.
— И как хорошо, что ты не Мария, — Егор медленно выезжает с парковки. — Оба непробиваемые, — смотрит влево. — Помнишь… на одной встрече она не притронулась к закускам, потому что…
— Потому что морепродукты стояли с мясными закусками, — киваю.
— Я так вообще нажрался от пуза, — Егор хмыкает. — Нормально шли креветки с ветчиной. И с огурчиками.
— Ими восхищались, но никто не любил, — вздыхаю я. — И сами они никого близко к себе не подпускали.
— Потому что им никто не был нужен?
— Ну, теперь будут одиночками, — Егор зевает. — А мы будем учится на чужих ошибках. Так, сейчас за парнями заедем и предлагаю в кино.
— Я люблю тебя, — тихо говорю я, вглядываясь в расслабленный профиль Егора.
— А я тебя, — протягивает руку и сжимает мое колено. — Больше жизни.
* * *— О, нет, — меня подкидывает с кровати волной резкой тошноты. — Вот черт!
— Что?! — Егор испуганно приподнимается на локтях. — Не молчи ты!
Я кидаюсь в уборную. Даже дверь не закрываю.
— Инга!
Я отвечаю Егору неразборчивым клекотом, и меня выворачивает в унитаз желчью и слизью.
