Автор
Светло-серые комнаты блестят от переливающегося лака, каждый штрих масла кажется последним шагом в тайной игре Эмилии. Страсть к тонким мелочам и жгучее желание вырваться наружу окутывают её обстановкой. В этой книге "Миллер: Спрячься, если сможешь" автор разыгрывает читателя в игре самоопознания, где каждое слово и действие пронизаны тонким дыханием фантазии Эмилии....
Сжав записку в руке, я бросилась бежать вниз по лестнице, забыв захлопнуть дверь. Оглядевшись по сторонам на улице, я никого не заметила. Душа трепетала, глаза жили надеждой видеть его. Я зашла в подъезд и поднялась обратно в квартиру.
Не поняла..Я же не закрывала за собой дверь.
Глава 15. Назад дороги нет
Миллер
Что ты делаешь со мной, Эмилия? Я сбился со счета, в который раз следуя за тобой по пятам. Грустно, конечно, что твой затылок и твои прекрасные волосы я вижу чаще, чем твое лицо. И если ты любительница ночных прогулок, то я любитель смотреть на одну единственную звездочку среди всей темноты.
— Простите, не нужно. — говорит Эми, и набирая скорость, быстро уходит.
Ты не оставляешь мне выбора, теперь я готов скупить все цветочные магазины, ради того, чтобы насладиться твоей милой улыбкой.
— Запомните ромашками, и можно еще бумажку мне какую-нибудь? — говорю я флористу.
Так-то лучше, всё встало на свои места. Скоро девочка получит букет цветов, а я внутреннее удовольствие. Это как бальзам по моему холодному сердцу, как возродившееся радость внутри меня.
Обычно я получаю удовольствие только от страданий людей. Странно? Вовсе нет. Ты возвышаешься над ущербными ублюдками, глядя им прямо в глаза, которые бегают у них туда сюда от страха. И я питаюсь этим страхом.
Я ставлю корзинку с цветами под дверь, жму на звонок и ухожу на этаж выше.
— Я хочу, чтобы в отсутствии меня ты никогда не проливала слезы. — она прочла вслух то, что я написал. Поразительно.
Эмилия невнимательная , рассеянная девочка.
— Глупенькая. — на выдохе произношу я и вхожу в квартиру.
Её подруга громко сопела, когда соседняя комната подруги была пуста. И пуста не в том смысле, что здесь нет человека, а в том, что здесь кроме кровати, маленького столика со стулом и чемодана в углу, нет ничего более. Где же твои вещи хранятся?
Я тихо трогаю молнию на чемодане и открываю его.
— Мёрфи!? — настороженно спросила Эмилия.
— Не кричи. — я приставляю указательный палец к своим губам, показывая жест «Тише».
Но ей плевать, она переспрашивает еще раз, произнося мое имя так, будто это единственное слово, которое она знает в этой жизни.
— Ты что делаешь? Оставь мои вещи в покое. — возмущается она и подходит ближе ко мне, протягивая свою тоненькую ручонку к чемодану.
