Теперь мы стоим у закрытой черной двери, и я чувствую, как шепелявый ветер играет с моими волосами. Внутри заведение напоминает галактику, полную изысканных ароматов и битых сердец. Я готова шагнуть в эту таинственную новеллу — "Миллион оттенков желтого", где светлый цвет словно зеркальный шлюпчика, провожает нас сквозь густые туманы мечты и боль....
— Надо полагать, она ляжет в основу нового детектива?
Я услышала в его голосе плохо скрытое беспокойство и не отказала себе в удовольствии понервировать господина:
— Не исключено."
"— Спасибо большое, Елена, дальше я сама, — сказала Федоскина, увидев, что я встаю из-за стола, и обратилась к гостям: — Что ж, перейдем к делу. Я готова выслушать ваше предложение, но в свете открывшихся обстоятельств оно должно быть действительно выгодным, если мы не хотим предать все случившееся широкой огласке.
— Знаете, в чем особая прелесть детективного романа? — приостановившись на пороге, как бы риторически вопросила я.
— И кто-то окажется в… заднице носорога! — припечатала Ирка, и мы вышли из гостиной.
В коридоре подруга вернула Шахнозе поднос и фартук, сунула в сумку тетушкину коробку, и мы ушли.
Уже стемнело, на улице было темно и тихо. Такси пришлось подождать.
— Знаешь, когда мы мчались сюда, я боялась, что эти ушлые деятели-совладельцы навяжут нашей Федоскиной невыгодное соглашение, — призналась Ирка, поглядывая на светящиеся окна генеральской квартиры.
Я отметила, что подруга назвала Галину Андреевну «нашей», и согласилась:
— Стальные питерские бабки — это сила. Особенно когда их больше одной.
— Ну что? Все выяснили? — оглянулся на нас разрумянившийся Архипов.
Тетушка тоже поила гостей чаем, правда, не с пахлавой, а со вчерашним тортиком имени Г.
— Остался только один вопрос: где мой портрет? — меткими пинками сбрасывая лоферы под обувницу, доложила Ирка.
— Вообще-то это единственный вопрос, который и нужно было прояснить, — желчно молвил Кружкин. — Я просил, вы обещали…
Наш друг Василий тоже сидел за столом, но, в отличие от нашего друга Вадика, вид имел нерадостный.
— Отрицательный результат — тоже результат. — Я скинула туфли, повесила курточку и прошла в комнату.
Хваленой пахлавы в гостях у генеральши мне не досталось — я была слишком занята собственным монологом и реакцией на него публики, чтобы отвлекаться на дегустацию выпечки.
— Руки! — строго сказала тетя Ида, и я на полпути вильнула к раковине.
Заодно вспомнила, что у нас есть еще один непроясненный вопрос:
— Вася, откуда у тебя царапины на руке?
— Это я банку из-под засахарившегося варенья пытался помыть, — вздохнул художник.
