Теперь мы стоим у закрытой черной двери, и я чувствую, как шепелявый ветер играет с моими волосами. Внутри заведение напоминает галактику, полную изысканных ароматов и битых сердец. Я готова шагнуть в эту таинственную новеллу — "Миллион оттенков желтого", где светлый цвет словно зеркальный шлюпчика, провожает нас сквозь густые туманы мечты и боль....
С недавних пор у нас в Средней Азии есть пара юных друзей, которым мы помогли превратиться из бедных родственников в богатых[6], и за это они, похоже, намерены вечно выражать нам признательность.
— Мне ковер, Ирочке — шелковое платье, Вадику — расшитую тюбетейку, а тебе серьги из серебра с бирюзой!
— И где они? — Я с подозрением огляделась.
Тетя Ида ужасно любит всяческие брошки с Блошки. Если надумает прихватизировать мою бирюзу в серебре, придется с этим смириться. Не отнимать же побрякушки у матриарха.
Но оказалось, что я напрасно плохо подумала о тетушке. Она не собиралась лишать меня среднеазиатских даров, наоборот.
— Я их взяла, чтобы подобрать подходящий кулон, что-то такое было у меня в закромах, нужно поискать. — Тетушка оставила непобедимый ковер на кровати и вернулась ко мне. — Вручу потом комплектом, хорошо?
— Прекрасно, — согласилась я и вернулась в светлицу.
Ирка уже крутилась там перед зеркалом, слепя глаза блестящим пестро-полосатым нарядом. Пора бы и мне подумать, как одеться на выход.
— Нам туда! — Кружкин энергичным кивком указал направление, заодно нежно огладив вспорхнувшим шарфом крутое бедро скульптурного коня.
Конь мимолетную ласку проигнорировал, а я посмотрела на Василия с интересом."
"Длинный шелковый шарф с отпринтованными на нем листочками и цветочками — техника экопечати, ручная работа! — он повязал поверх растянутой вязаной кофты с заплатками и разноцветными пятнами. Не удивлюсь, если он годами вытирал об нее кисти.
— Что-то бледно вы оделись. — Художник ответно оглядел нас с Коляном и напророчил: — Потеряетесь.
— Где?
— Там! — Василий махнул рукой и первым свернул с моста на набережную.
Я, муж и подруга торопливо зашагали следом. Кружкин, наш проводник в мир искусства, на ходу бормотал:
— По набережной Фонтанки, под арку во двор, темно, не сломайте ноги, в открытый подъезд, да не в этот — тут кухня узбекской обжорки, возьмите левее, сказал же — темно, берегите ноги! Вверх, еще вверх, нам на шестой этаж, нет, не чердак, а галерея под крышей… Всем здрасьте!
Остановившись у настежь распахнутой двери, Василий пошаркал подошвами о полысевший коврик и нахлобучил на голову извлеченную из кармана матерчатую кепку с миниатюрным пропеллером на макушке.
— Добро пожаловать! — Дивно нарядный Василий жестом пригласил нас проходить.
— Галерея «Старый хряк».
