Теперь мы стоим у закрытой черной двери, и я чувствую, как шепелявый ветер играет с моими волосами. Внутри заведение напоминает галактику, полную изысканных ароматов и битых сердец. Я готова шагнуть в эту таинственную новеллу — "Миллион оттенков желтого", где светлый цвет словно зеркальный шлюпчика, провожает нас сквозь густые туманы мечты и боль....
Гольфстримом меня принесло в дальний угол, где разливали вино, и тут же рядом со мной нарисовался бородатый дядя в футболке с гербом СССР и соломенной шляпке с красным помпоном.
Такие кокетливые и непрактичные головные уборы я прежде видела только в сувенирной лавке в Бад-Вильдбаде — курортном городке в немецком Шварцвальде, поэтому машинально поздоровалась:
— Гутен таг!
— Я, я, натюрлих, дас ист фантастиш, хенде хох! — с готовностью выпалил бородач.
Я так же машинально вскинула руки, и в одну из них тут же был пристроен пластиковый стаканчик с красно-бурой жидкостью.
— Вайн! — пояснил добровольный посол Шварцвальда и с удовольствием понюхал содержимое оставшегося у него стаканчика.
Я сделала то же самое, но без восторга. Вино, я видела, разливали из картонных коробок, обычно помещающихся на нижней полке дешевого супермаркета. Но воспитание требовало проявить вежливость, и я подняла стканчик:
— Ваше здоровье!
— По-русски, значит? Брудершафта не будет? — расстроился бородач и от огорчения выпил свое вино одним глотком.
— Мы разве знакомы? — Я устремила взгляд в промежуток между шляпкой и бородой.
— Я знаю вас в лицо! — закивал мой собеседник. — Видел в метро.
— И запомнили? — Я растерялась, не зная, чувствовать ли себя польщенной."
"Петербургский метрополитен — территория победившего безразличия. Чтобы тебя там заметили, нужно быть кем-то совершенно особенным. Я видела, как в общей массе апатичных пассажиров бесследно терялись Человек-паук в парадно-боевом костюме и Дед Мороз со Снегурочкой.
Видели бы вы, как он обрадовался! И после нашего селфи еще минут десять доверительно рассказывал мне, как подыскивал подходящие вставные клыки и красил черной тушью розовые эльфийские уши, превращая их в вампирские: делился секретами, пока не вышел на «Площади Восстания».
С тех пор Колян, присутствовавший при том, всякий раз на этой станции повелевает мне и сыну с прекрасным трансильванским акцентом: «Восстаньте!»
Хотя и на это никто не обращает внимания.
— Дама напротив читала книжку, на задней обложке было ваше фото, — объяснил бородач. — Вы писатель, да?
— Да. — Я расплылась в улыбке, но как следует порадоваться мне не дали.
— А я муж писателя. — За плечом бородатого вырос Колян и навис отчетливо угрожающе.
