Писательница случайно становится свидетельницей похищения ребенка в петербургской квартире. Её любопытство втягивает её в опасную игру, где каждый шаг может стать последним. Загадочное исчезновение, тайные мотивы и неожиданные повороты переплетаются в напряженный детективный сюжет о поиске...
— И они караулили бутылки, а не картины, — сделал вывод Кружкин — впрочем, сказал он это с пониманием.
— Дурдом какой-то! — почтительно ужаснулась Ирка.
— Для полноты апокалиптической картины добавлю, что входов там два, а выходов шесть и ни на одном нет турникетов или рамок. Есть только сонный дядя охранник, он гнездится в фойе, но никого и ничего не проверяет. Короче, плохая новость: в Худмузе понятия не имеют, куда и как пропала картина.
— А есть и хорошая? — обнадежилась подруга.
Она большая оптимистка. Во всех смыслах большая: Ирка весит сто кило.
— Есть, — обрадовала ее я. — В галерее пропавшего портрета нет, меня заверили, что персонал добросовестно обыскал все помещения, включая подвал и чердак.
— И почему это хорошая новость? — не понял Кружкин.
— Все их помещения, включая подвал и чердак, не придется обыскивать нам самим! — объяснила ему понятливая Ирка.
— Какое облегчение, мы можем исключить Худмузу и спокойно обыскивать весь остальной город, — съязвил Василий.
— Да что там город — всю Россию, может, даже весь мир! У тебя ж теперь, Вася, международная известность, — своеобразно утешила художника подруга.
Мы немного помолчали, оценивая открывающиеся перспективы. Ирка побарабанила пальцами по столу-подоконнику. Кружкин вновь наполнил стопки целительной медовухой.
— Давайте будем честны, — наконец неохотно сказала я. — Шансов найти пропавшую картину крайне мало. Украденную из Лувра «Джоконду» искали два года, Ван Гога и Моне из Цюриха — четыре, а тринадцать шедевров, похищенных в Бостоне, так и не нашли за тридцать с лишним лет. Как и «Рождество со святым Франциском и святым Лаврентием» кисти Караваджо, украденное еще в 1969 году в Палермо, и две картины Ван Гога, похищенные из его музея в 2002-м, и работу Сезанна стоимостью четыре с половиной миллиона долларов, пропавшую из Оксфорда, и шедевры Дали, Матисса и Моне, вынесенные грабителями в 2006-м из музея в Рио.
— Статистика не радует, — пробормотал Василий."
"— Ну-ну! Зато твоя работа, возможно, будет висеть в какой-то частной коллекции рядом с шедеврами лучших мастеров, разве это не повод для гордости? — Добрячка Ирка похлопала художника по спине.
— По-моему, это повод взяться за работу и написать еще пару-тройку портретов, — по-своему ободрила его я. — Может, мы и не отыщем пропавшее полотно, но точно организуем шумиху в СМИ, и на картины Василия Кружкина будет повышенный спрос.
— Романюк удавится, — расплылась в улыбке Ирка.
