Писательница случайно становится свидетельницей похищения ребенка в петербургской квартире. Её любопытство втягивает её в опасную игру, где каждый шаг может стать последним. Загадочное исчезновение, тайные мотивы и неожиданные повороты переплетаются в напряженный детективный сюжет о поиске...
— Он притворяется, будто даже не слышал твоего имени, и продает свою мазню за пятьсот тыщ рублей. А ты обскачешь его и станешь признанным классиком с миллионными гонорарами в долларах!
Великий Василий Кружкин немного подумал и снова потянулся к бутылке:
— Ну, за прижизненную славу!
Вечером пришлось проявлять чудеса дипломатии, объясняя мужу и сыну необходимость на недельку отъехать из родного дома.
— Работа на выезде с почасовой оплатой? Звучит подозрительно, — насупился муж.
— Не с почасовой, а с посуточной! Не надо гнусных намеков, я поселюсь у благородной питерской старушки. И не одна: со мной будет Ирка!
— Это-то меня и тревожит, — проворчал супруг. — А генеральскую книгу точно нельзя написать, оставаясь у себя дома?
Ну да, я выдала мужу официальную версию, придуманную Федоскиной.
— Нет, непременно надо быть там. Нужно работать с архивными документами, а их бабуля не позволяет выносить из дома, даже сфотографировать и сканировать не дает.
— Каменный век какой-то, — проворчал сын и спросил о главном: — Все это время мы будем питаться пельменями и пиццей?
— О, это как раз не проблема. — Я обрадовалась, потому что предвидела этот вопрос и успела его решить. — Ирка прямо сейчас варит борщ, а тетя Ида печет свои фирменные пироги.
— С яйцом и капустой? — Хмурая физиономия Коляна мигом прояснилась.
— А также с клюквой и яблоком, — кивнула я. — Завтра утром Ирка все привезет, и вы будете обеспечены первым, вторым и десертом на пару дней, а потом мы повторим эту операцию.
— А можно в следующий раз сварить солянку и нажарить котлет по-питерски? — У мужа загорелись глаза.
Котлеты по-питерски — это секретный рецепт тети Иды. Выглядят они неказисто, но на вкус выше всяких похвал.
— И сырников с брусникой! — дополнил заказ Коля-младший и облизнулся.
Стало ясно, что этот вопрос мы благополучно утрясли.
До позднего вечера я усиленно работала, наверстывая упущенное за последние дни. Наконец дописала новый рассказ, отправила его в издательство и выдохнула:
— Уфф! Теперь я буду править.
Моего внимания ждали две рукописи, присланные на редактуру. Я решила, что в «командировку» к Федоскиной возьму с собой макбук и в паузах между детективными делами буду заниматься редакторскими.
— Ты будешь править вечно! — согнулся в шутовском поклоне муж.
— Тьфу на тебя! Править — в смысле редактировать чужие рукописи. Я не хочу делать это вечно.
— Ладно. — Колян разогнулся и благословил меня.
