Автор
В мрачном клинике, где пациенты предпочитают держаться подальше от окна, вдруг появляется загадочная богатая пациентка. Громкий голос заведующего стучится в тишину, вызывая тревогу среди врачей и медсестер. Никто не знает, кого она видела — и как это повлияет на их бесстрашие....
Похоже, «Миллионер против миллиардера» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Как это? — ошалело уставился на нее Ямпольский и тут же его взгляд сменился с удивленного на подозрительный. — А ты вообще за кого?
— Я? — храбро переспросила она. — Я за социальное равенство и против несправедливого распределения благ![12]
— И за справедливое распределение нищеты? — уважительно поднял бровь Ямпольский.
— Черчилль был неправ, — успела ответить Оля и посеменила дальше, увлекаемая Авериным к спрятанному за развесистым кустом внедорожнику.
— Его надо достать из шкатулки, а шкатулку выбросить, — сказала Оля, Аверин нежно сжал ей руку, но Ямпольский его опередил, притянув Олю и поцеловав ее в лоб.
— Умница! — и повернулся к Аверину. — Женский, мужской?
— Мужской, — ревниво зыркая, ответил тот, — в женском всегда кто-то трется.
— А ты откуда знаешь? — начала было возмущенно Ольга, но ее уже подхватили под руки и внесли в мужской туалет аэропорта. Ямпольский подпер дверь могучим плечом и достал шкатулку.
— Дай сюда, — отобрал ее Аверин через минуту, — кто ж так открывает?
Несколько небрежных поворотов движущихся частей, и шкатулка открылась.
Аверин взглянул на Ямпольского, тот взял записку и развернул. Оля заглянула через плечо, там большими размашистыми буквами было написано:
«У меня его нет. И спасибо! Я давно так не ржал!»
И ниже:
«P.
Мужчины еще немного помолчали.
— Вот же …, — сказал Аверин.
— Дава сволочь, — согласно кивнул Ямпольский, все еще глядя неверящим взглядом на записку. — А мы с тобой два лоха.
— Мальчики, может уже полетим домой? — осторожно спросила Оля. Они подняли на нее тяжелые взгляды и спросили одновременно, грозно нахмурив брови:
— Какое предложение тебе сделал, Давид, Оля?
Глава 31
Оля не успела ответить, раздался громкий стук — в туалет настойчиво кто-то ломился.
Дверь распахнулась, на пороге возникла дама, чем-то напомнившая Оле морского пехотинца, постер с которым Антон Голубых повесил в ординаторской.
— Женщина! — вскинула голову Оля, с возмущением глядя на даму.
