Золотое Эльдорадо в тайге, жизнь удалась и можно расслабить булки? Щас! Без царской бумажки твой прииск – лишь наживка для хищников в погонах. Придется «убеждать» хапуг золотом и кулаком, а потом – нырять в серпентарий, где на каждого «купчину» чинуши уже скалятся, как волки на овцу, а взятки дерут до последнего рубля. Не для того я лез из грязи, чтобы стать их обедом. У меня найдется аргумент, если надо то кровавый....
Если мост уже строят — это совершенно незаконно!
— Будет сделано, — кивнул Плевак. — Это очень верный ход. Мы должны собрать все доказательства, чтобы наша позиция в суде была несокрушимой.
Телеграмму отправили в тот же день.
Оставив юридические баталии на моего гениального поверенного, занялся другой, более грязной, но не менее важной работой. Мне нужно было найти Селищева.
Искать его в респектабельных местах вроде Английского клуба было уже бессмысленно. После скандала его оттуда вышвырнули, как паршивого пса. Я понимал, что такой человек, лишившись своего статуса и пребывая в страхе, будет искать утешения на дне.
Я снова обратился к Изе.
— Изя, мне нужен Селищев. Найди его. Ищи в трактирах, в игорных притонах, в домах терпимости.
Изя вернулся через два дня, брезгливо морщась.
— Ой-вэй, Курила, где я только ни был! В таких гадюшниках, что приличный человек и на версту не подойдет! Но я его нашел.
— Где?
— В борделе. — Изя сплюнул. — В самом гнусном, на Хитровке.
В тот же вечер, взяв с собой Степана для подстраховки, я отправился на Хитровку. Это был совсем другой мир. Зловонные, темные переулки, пьяные крики, драки. В воздухе стоял густой, тошнотворный запах сивухи, нечистот и какого-то всеобщего, безнадежного разложения.
Мы без труда нашли дом мадам Розы. Это был грязный, двухэтажный трактир, из окон которого лился тусклый свет и доносились пьяные песни под расстроенную гармошку.
Мы вошли внутрь. Нас окутал смрад перегара, пота и дешевых духов. За грязными, липкими столами сидели пьяные купчики, какие-то мелкие чиновники, мастеровые. Среди них, как хищные птицы, кружили девицы в ярких, безвкусных платьях, с вульгарно накрашенными лицами.
Селищев сидел в дальнем углу, в отдельном кабинете. Он был в непотребном виде. Сюртук расстегнут, лицо багровое, одутловатое. Он был мертвецки пьян. Рядом с ним, хихикая, сидели две девицы и наливали ему водку.
Я знаком велел Титу остаться у входа и подошел к их столу.
— Аристарх Ильич, — сказал я. — Добрый вечер.
Он поднял на меня мутные, ничего не выражающие глаза.
— Ты… ты кто?
— Мы с вами уже встречались. В Английском клубе. Помните?
При упоминании клуба его лицо исказилось.
— Убирайся! — прохрипел он. — Убирайся, пока я…
— Успокойтесь, — сказал я, садясь напротив и жестом отсылая девиц. — Я пришел не ругаться. Я пришел поговорить.
