В безмолвии океана, лишь плеск воды и скрип крыльев чаек нарушали тишину. Маленький кораблик под ветром дрожал, и вот вновь командир призывал своего напарника: "Сафар, залезай, посмотри! Они там не прятятся." Легкий как кот Сафар с легкостью забрел на палубу. В миг он снова ступил в дверном проеме — и доложил: "Никого нет ни во флотилии, ни вещах."...
— Не о чем нам говорить!
— Ошибаетесь, — холодно отвечал я. — Я был в Петербурге. Мне показали там купчую на имение Левицких, подписанную вашей рукой. Судя по всему, вы продали поместье за двести сорок тысяч и положили эти деньги в карман. Вот об этом мы и поговорим.
Он тупо уставился мне в лицо, пытаясь сфокусировать взгляд,
и я видел, как постепенно хмель выходит из него, а на смену ему приходит страх.
— Я… я ничего не продавал! — вдруг закричал он, и его голос сорвался на визг.
"— А как же купчая на двести сорок тысяч, которую вы подписали? — спросил я.
— Не было никакой купчей! — Он в отчаянии схватился за голову. — Я ничего не подписывал! Они меня обманули! Они обещали сто тысяч, если я проиграю дело! А про продажу и речи не было! Это все они! Французы! Этот их главный, барон!
Он задыхался, его трясло.
— Они меня подставили! Понимаете? Подставили!
Я смотрел на этого жалкого, раздавленного человека и понимал, что он не врет.
— Успокойтесь, Аристарх Ильич, — сказал я уже другим, более мягким тоном. — Я вам верю. А теперь послушайте меня: вы угодили в очень скверную историю. Ваша репутация уничтожена, вы на дне. Но, если вы напишете покаянное письмо в Сенат, где расскажете все: и про французов, и про барона, и про Мезенцева, — возможно, я протяну вам руку помощи.
Он поднял на меня полные слез и надежды глаза.
— Я… я все расскажу. Все, что знаю. Только спасите меня!
Выглядел он крайне жалко. Преодолевая отвращение, я произнес:
— Тогда, сударь, оставьте этот гнусный притон, идите домой, проспитесь.
— Умоляю, помогите мне! — в пьяных слезах прокричал Селищев и бросился целовать мне руки.
* * *Уже на следующий вечер, удивительно быстро, пришел ответ из Дворянской Опеки.
Плевак вскрыл конверт и протянул мне бланк. Я пробежал его глазами.
