В безмолвии океана, лишь плеск воды и скрип крыльев чаек нарушали тишину. Маленький кораблик под ветром дрожал, и вот вновь командир призывал своего напарника: "Сафар, залезай, посмотри! Они там не прятятся." Легкий как кот Сафар с легкостью забрел на палубу. В миг он снова ступил в дверном проеме — и доложил: "Никого нет ни во флотилии, ни вещах."...
Кто-то, самый трезвый, пытался организовать тушение, но что могли сделать эти пьяные, невменяемые люди против ревущего пламени? Они бегали, суетились, падали, мешая друг другу. Возможно, будь они трезвыми и имей побольше ведер, у них и вышло бы что-нибудь, а так это была не борьба с огнем, а жалкая, беспомощная пародия.
Отогнав телегу на сотню сажен в сторону, я стоял в тени и с холодным удовлетворением смотрел на дело своих рук. Нет, ничего у них не выйдет. Старательно собранный и высушенный пиломатериал стремительно превращался в пепел.
Очень надолго.
Я уже собирался уезжать, как вдруг увидел своего «отца». Он, видимо, тоже был здесь, среди тех, кто пытался тушить пожар, но теперь, сомлев от жара, завалился в сторонке под кустом и захрапел так, что слышно было даже сквозь крики и треск горящего дерева.
И тут во мне вскипела злая, мстительная мысль. Нащупав в кармане кресало, я подошел и примерился, чтобы незаметно бросить его в шапку, валявшуюся на земле. Пожар наверняка спишут на беспорядки, случившиеся после пьянки и драки. И, когда начнется расследование, его найдут, сделают главным поджигателем, ну и, как водится, отправят на каторгу.
Подойдя ближе, я подвинул носком сапога его шапку так, чтобы можно было положить туда трут и кремень. Мужик тяжело храпел, беспокойно ворочаясь во сне. На красную, небритую рожу беспрепятственно садились комары. Похоже, он был не так уж и стар — никак не более сорока лет, — но выглядел полной развалиной. Где-то в глубине памяти моего реципиента вдруг шевельнулись воспоминания: вот «отец» униженно просит у деда купить ему новые валенки… А вот он же валяется в ногах у урядника… Я рассматривал его и думал — виноват ли он, что жизнь превратила его в это жалкое, забитое существо? Не все готовы встретить беду лицом к лицу — кого-то обстоятельства сгибают в бараний рог, да так и оставляют.
Я сунул руку в другой карман, нащупал кресало и… оставил его в покое. Затем достал серебряный полтинник.
