В безмолвии океана, лишь плеск воды и скрип крыльев чаек нарушали тишину. Маленький кораблик под ветром дрожал, и вот вновь командир призывал своего напарника: "Сафар, залезай, посмотри! Они там не прятятся." Легкий как кот Сафар с легкостью забрел на палубу. В миг он снова ступил в дверном проеме — и доложил: "Никого нет ни во флотилии, ни вещах."...
И люди, копошащиеся, как муравьи, перекрикивающиеся, таскающие туда-сюда тяжелые тачки с землей, молотящие тяжелыми трамбовками…
Железная дорога.
Она подходила почти вплотную к спорному участку. И я сразу понял, в чем дело. Чтобы перекинуть мост через Клязьму, строителям нужен был именно этот клочок земли на высоком берегу. Клязьма делает тут крутой поворот, образуя нечто вроде высокого мыса. Идеальное место для моста!
Вот и вся разгадка! Французы-концессионеры, барон Шарлеруа, ушлый сосед Мезенцев — все они были лишь инструментами в руках тех, кто строил эту дорогу.
Схема была примитивной, но для этого времени вполне рабочей.
Я вернулся в усадьбу к завтраку. Ольга и Михаил ждали меня на крыльце.
— Месье Тарановский, не желаете ли откушать в беседке? В такое прекрасное утро просто грешно сидеть взаперти!
— Охотно.
И я поведал молодым людям о том, что увидел.
— Железная дорога… — прошептал Михаил. — Так вот в чем дело! Французские канальи! Торгаши!
— Михаил, не ругайся. — Ольга грозно посмотрела на брата, который тут же что-то пробурчал себе под нос.
— Теперь все понятно, — сказал я. — И понятно, как с ними бороться. Они думают, что вы беззащитные сироты, которых можно легко обмануть и ограбить.
Глава 12
Глава 12
Нужно было действовать быстро, решительно и по нескольким направлениям сразу.
— Первое и самое главное, нам нужен хороший юрист. Не какой-то провинциальный стряпчий, который только и умеет, что намекать на взятки. Нет, тут надобен настоящий, который знает все лазейки в законе и не боится вцепиться в глотку ни процессуальному противнику, ни судебному чиновнику.
— Но где же его взять такого? — с сомнением спросила Ольга.
— Деньги — моя забота, — отрезал я. — За стряпчим я поеду во Владимир. А если надо — и в Москву."
"— Однако, Владислав Антонович, — в волнении проронила Ольга, — не забывайте, что ни я, ни Мишель не можем сами защищать наши интересы. Поместье находится в опеке, и все дела, в том числе и судебного толка, ведет опекун — Аристарх Ильич Селищев.
Меня от этой новости как будто током ударило.
