Вчера на вокзале, когда они с Реном оторвались друг от друга, он предложил ей закончить школу экстерном в конце этого года и поступить в Пенсильванский университет. Спенсер тотчас ухватилась за эту идею, и в оставшиеся до отхода поезда минуты они мечтали о том, как снимут вместе квартиру, как будут заниматься в разных углах комнаты, как заведут кошку – в детстве Рен не мог себе этого позволить из-за брата-аллергика.
На обратном пути Спенсер только об этом и думала и дома сразу бросилась к компьютеру, проверила, хватает ли ей баллов для получения аттестата, и скачала форму заявления на поступление в Пенсильванский университет. Конечно, оставался один щекотливый момент – Мелисса училась там же, – но университет был огромным, и Спенсер подумала, что вряд ли им придется сталкиваться каждый день.
Она вздохнула и покосилась на телефон. Рен сказал, что позвонит от пяти до шести, а на часах была уже половина седьмого. Спенсер всегда коробило от того, что люди давали обещания и не держали слово. На всякий случай она проверила список пропущенных звонков, открыла голосовую почту, но – увы! – ничего не было.
Наконец она не выдержала и сама позвонила Рену. Открылась голосовая почта. Спенсер швырнула трубку на кровать и снова уставилась в вопросник. Адам Смит. «Лессэ-фэр». Невидимые руки. Большие, сильные, британские руки доктора. На ее теле.
Она поборола искушение еще раз набрать номер Рена. Ей казалось, что это было слишком уж по-детски – с тех пор как Рен заметил, что она выглядит такой взрослой, Спенсер стала следить за каждым своим шагом. Взять хотя бы рингтон на ее телефоне – песню «Мои бугорки» группы «Блэк Айд Пиз»; относился ли он к этому выбору с иронией так же, как она, или просто считал его взрослым? А что он думал о ее талисмане – плюшевом брелоке-обезьянке, – приколотом к рюкзаку? И как следовало поступить взрослой девушке, когда Рен незаметно, пока не видела продавщица, стащил тюльпан из ведра у цветочного киоска и вручил его Спенсер, которая ужасно испугалась, что у них будут неприятности?
Солнце уже садилось за деревьями. Когда отец заглянул к ней в комнату, Спенсер вздрогнула.
– Мы скоро садимся ужинать, – сказал он. – Мелисса сегодня не с нами.
– Хорошо, – ответила Спенсер. Это были первые дружелюбные слова, которые она услышала от отца в последние дни.
На свету блеснул платиновый «Ролекс» на руке отца. Его лицо выражало… как будто раскаяние.
– Я купил булочки с корицей, твои любимые. Сейчас их разогреваю.
Спенсер моргнула.
