Автор
В этой книге explores the delicate balance between vulnerability and resilience, examining how individuals navigate intense emotional states triggered by psychological trauma or birth defects affecting minдалевидное тело. Проявляя эмоции в угрожающей или волнующей ситуации через занятия и тренировки, автор раскрывает необычайную силу человеческого духа....
А он в ответ лишь бросил безразлично:
— И чё? — и устроился поудобнее. На экране как раз задавали решающий вопрос: баллов за него давали так много, что можно было переломить ход всей игры, поэтому обе команды настроились на серьезную схватку.
— Ну он же там, наверное, и умереть может. — Я протянул руку к конфетам, аккуратно разложенным на прилавке.
— Да ну?
— Ну да.
Хозяин наконец посмотрел мне в глаза:
— Что-то ты как-то слишком спокойно о таких вещах говоришь. Не учили, что обманывать нехорошо?
Я на некоторое время замолчал, подбирая слова, которые могли бы его убедить.
— Он там умереть может.
3Я постоянно думал о парнишке, валяющемся на холодной земле. Я думал о нем, когда хозяин лавки звонил в полицию. И пока он ждал финала передачи. И когда, не в силах больше смотреть, как я без конца перебираю карамельки, он сказал мне убираться вон, если нет денег их купить.
А главное — мальчишка оказался сыном того лавочника."
"В полицейском участке меня усадили на скамейку, и я тут же принялся болтать ногами, еще не достающими до земли. От движения качающихся ног появлялся холодный ветер. Был уже поздний вечер, стемнело, и мне хотелось спать. И когда я уже начал проваливаться в сон, дверь распахнулась и в участок влетела мама.
— Если бы ты говорил нормально, его бы успели спасти.
— Да он же дошколенок еще, что он там понимает. — Стоящий рядом полицейский с трудом поднял лежащего ничком мужчину.
Мне было сложно согласиться с упреками лавочника. Я-то как раз говорил нормально: не смеялся, в истерике не бился. Так что понятия не имел, за что он меня ругает.
