Автор
В этой книге explores the delicate balance between vulnerability and resilience, examining how individuals navigate intense emotional states triggered by psychological trauma or birth defects affecting minдалевидное тело. Проявляя эмоции в угрожающей или волнующей ситуации через занятия и тренировки, автор раскрывает необычайную силу человеческого духа....
А чё, может даже прикольно получиться. — Он ощерился и поднялся с места. И на следующий день все действительно началось. Началось по-настоящему.
32"
"Гон подтянул к себе двух типов, которые все время ходили за ним по пятам. Один, тощий, был кем-то вроде секретаря: что Гон скажет, то и передает. Второй, здоровяк, должен был всем показывать, за кем сила. Был еще и третий, но тот держался чуть в стороне и, похоже, не так уж дружил с остальными. Хотя и основную троицу вряд ли можно было назвать друзьями: так, что-то вроде сговора, кучковались вместе ради общих интересов.
Как бы то ни было, травить меня стало новым хобби Гона. Он неожиданно появлялся передо мной, выскакивая как черт из табакерки. Он мог подкараулить меня возле буфета и дать тумака. Или же, стоя за углом в конце коридора, подставить подножку, чтобы я упал. Всякий раз, когда его незамысловатые комбинации удавались, Гон так радостно смеялся, словно только что получил роскошный подарок.
Вот только я ни на что из этого вообще никак не реагировал. Теперь в школе уже всё больше начинали сочувствовать мне, а Гона — опасаться. Но учителям все равно никто ничего не говорил. Отчасти из-за того, что понимали последствия: гнев Гона мог обернуться против них. Хотя и по моей реакции не чувствовалось, что я прошу о помощи. В общем, все решили посмотреть, чем закончатся разборки этих двух фриков.
Понятно, какой реакции ждал от меня Гон. Я знал этот тип детей: встречал таких и в начальной школе, и в средних классах. Им нравится наблюдать за перекошенным от страха лицом затравленного человека. Нравится смотреть, как он плачет, умоляет пощадить и отпустить. И за счет физической силы они обычно добивались своего. Но я знал и другое: если Гон хочет увидеть хоть какую-то реакцию на моем лице, шансов у него нет. И чем больше он будет стараться, тем больше выбьется из сил.
Прошло не так много времени, когда до Гона начало доходить, что в качестве мишени он выбрал не самого удобного противника. Он продолжал меня изводить, но уже без прежнего энтузиазма.
Чем дольше я не проявлял никаких эмоций и не просил о помощи, тем более натянутой становилась атмосфера в классе. За спиной у Гона уже начали тайком шушукаться: «Он что, сдулся?», «Да, что-то он совсем на измене».
