Автор
В этой книге explores the delicate balance between vulnerability and resilience, examining how individuals navigate intense emotional states triggered by psychological trauma or birth defects affecting minдалевидное тело. Проявляя эмоции в угрожающей или волнующей ситуации через занятия и тренировки, автор раскрывает необычайную силу человеческого духа....
"
"Похоже, Гон успокоился: он придвинул стоящий на столе стакан с колой к себе. Снова послышалось бульканье. Я вслед за ним тоже начал пускать пузырьки. Гон отрезал себе пиццы, откусил кусок — раз-два, раз-два, — четыре раза пожевал, проглотил, после чего — «кхак!» — коротко откашлялся. Я повторил все то же самое: отрезал, укусил, четыре раза чавкнул и в конце сделал «кхак!».
Гон бросил на меня недовольный взгляд: он наконец заметил, что я его копирую.
— Дебил, — пробормотал Гон.
— Дебил, — повторил я.
Гон подергал туда-сюда губами, убедился, что я его зеркалю. Тогда он начал корчить рожи и бубнить что попало, типа «пицца», «говно», «сортир» или «сдохни». А я все повторял за ним, как попугай или как шут в балагане. Я даже вдохи и выдохи делал под счет, чтобы было ровно столько же, как у него.
Наша странная игра с передразниванием затягивалась, и Гону она начала надоедать. Он уже перестал улыбаться, и теперь ему требовалось больше времени, чтобы придумать очередную затейливую гримасу или жест.
— Прекращай уже, — проворчал он.
Но я не прекратил, лишь снова отозвался эхом:
— Прекращай уже.
— Прекращай, блядь.
— Прекращай, блядь.
— Ты издеваешься, что ли, придурок?
— Ты издеваешься, что ли, придурок?
Гон замолчал и принялся барабанить пальцами по столу.
— Послушай…
— Послушай…
— Если я сейчас стол переверну и все тарелки поразбиваю, ты тоже так сделаешь?
— Если я сейчас стол переверну и все тарелки поразбиваю, ты тоже так сделаешь?
— И если я осколками от тарелок здесь всех попишу, ты, сука, тоже так сумеешь, а?
— И если я осколками от тарелок здесь всех попишу, ты, сука, тоже так сумеешь, а?
— Ладно.
— Ладно.
— Но знай, это ты начал.
— Но знай, это ты начал.
— Если очканешь и не повторишь, то ты — хуйло последнее.
— Если очканешь и не повторишь, то ты — хуйло…
Я еще не успел закончить, как Гон смахнул всю еду на пол, стукнул по столу кулаком и принялся изрыгать на людей потоки брани:
— А вы чё вылупились, дебилы? Вкусно? Вкусно, я спрашиваю? Жрите, суки, до отвала! — после чего начал швырять во все стороны пиццу и бутылочки с соусами.
