Автор
В этой книге explores the delicate balance between vulnerability and resilience, examining how individuals navigate intense emotional states triggered by psychological trauma or birth defects affecting minдалевидное тело. Проявляя эмоции в угрожающей или волнующей ситуации через занятия и тренировки, автор раскрывает необычайную силу человеческого духа....
— Я думаю, что любовь — это чушь собачья. Только и разговоров про нее, типа «любовь прекрасна», «любовь вечна» и все такое. Пургу просто метут. Мне больше по душе вещи крутые, мощные, а не эта слякоть.
— Мощные?
— Да, мощные, жесткие. Лучше буду бить я, чем меня. Как Стальной Жгут.
Стальной Жгут… Гон уже несколько раз упоминал о нем, но я все никак не мог привыкнуть к этому прозвищу. От него веяло чем-то неприятным. Я поежился. Отчего-то появилось предчувствие, что история, которая за этим последует, мне вовсе не понравится и вряд ли мне захочется послушать ее еще.
— Он реально крут. Хочу стать таким, как он. — Когда Гон это говорил, что-то промелькнуло в его глазах, какой-то непонятный блеск.
Понятно, что рассчитывать на Гона в такого рода делах было опрометчиво. Я думал спросить доктора Сима, но было как-то неловко ни с того ни с сего огорошивать его таким вопросом.
Помню, как-то раз мама спросила у бабули, в очередной раз старательно выводившей иероглиф «любовь» — 愛:
— Мам, а ты знаешь, что он означает?
Бабуля подняла на мать возмущенный взгляд: — А то!
И тихо, с чувством добавила:
— Любовь.
— А любовь тогда что такое? — ехидно спросила мать.
— Разглядеть красоту.
Нарисовав верхнюю часть иероглифа, бабуля перешла к центральному элементу, 心 — «сердце», — и неспешно продолжила:
— Вот здесь, к примеру, есть три маленьких точки. Это мы: одна — я, вторая — ты, а третья — он.
Три удара кисти — и иероглиф 愛 — «любовь», символизирующий нашу семью, был завершен.
Тогда мне было непонятно, что означает «разглядеть красоту».
51Дора Ли. Это ее я все время вспоминал. И представлял ее бегущей. Как газель. Или зебра. Хотя нет, это все не то, никакие сравнения к ней не подходят. Она просто была Дорой. И бежала она как Дора. Вот ее очки в серебристой оправе валяются на земле. Вот, рассекая воздух, мелькают худощавые руки и ноги, размашистыми движениями уносящие ее вперед. Позади остаются лишь следы и разлетающаяся из-под ног пыль.
52Я увидел ее год назад, в первый день школы. В актовом зале шло торжественное собрание, за которым я наблюдал из последнего ряда. Нудная церемония быстро наскучила, я по-тихому открыл дверь и незаметно вышел в коридор. Там раздавался какой-то шум.
