В Мини-модели главный герой растоптывает свои глубокие убеждения о моде, когда его обувная компания взлетает благодаря удивительной скидке на туфельки. Интуитивно он чувствует не только смешность такой цены, но и радость от этого решения, внушая читателя стремительными рывками в мир веселья и экономии....
– I’m a queen! I’m a queen![1] – совсем рядом громко голосил кто-то, сам от себя в полнейшем восторге.
Натка открыла второй глаз и посмотрела на самозванную королеву.
Посмотреть было на что.
На длинной низкой тумбе в изножье кровати скакало и кривлялось жуткое чудище. Небольшое, вертлявое, на тонких ножках, но с огромной косматой головой.
На чудище красовался Наткин шелковый пеньюар, высоко подобранный и оригинально подпоясанный шерстяным шарфом, дрыгающиеся задние лапки грохотали каблуками ее же парадных туфель.
Натка села в кровати и уже открыла рот, но разораться не успела – чудище ее опередило.
В правой передней лапке у него был фонарик. Чудище поднесло его к щедро напомаженному рту, как микрофон – при этом отчетливо высветилась жутчайшим образом размалеванная рожа, – и манерным писклявым голосом заявило:
– Моя миссия – спасти мир! Красота – это страшная сила! Выбирайте меня – или вам всем конец!
После этого оно выставило фонарик вперед и с криком «Кавабанга! Тра-та-та-та-та!» полило Натку, так и сидящую с открытым ртом, длинной очередью от живота.
Агрессивное шумное чудище с манией величия было Натке совершенно незнакомо.
А вот победный вопль «Кавабанга!» она слышала много раз.
Так кричали черепашки-ниндзя в кино, а вслед за ними – их верный поклонник Арсений Кузнецов, родной и любимый сын Натки. Восемь лет, сбитые коленки, острые локти, светлые вихры, курносый нос, веснушки, голубые глаза-незабудки, бездна обаяния и тонна предприимчивости.
Хотя нет, Сенькину предприимчивость следовало измерять не в тоннах, а в тротиловом эквиваленте.
– Ар-р-р-рсений! – хриплым спросонья голосом прорычала Натка и резко откинула одеяло.
Чудище с импровизированного подиума будто ветром сдуло. Остались только туфли, все остальное с визгом умчалось прочь.
Не унимая клокочущее в горле рычание, Натка вылезла из кровати и пошла по следам улепетывающего чудища.
Следы были куда более отчетливые, чем хлебные крошки сказочных затейников Гензеля и Гретель. Натка поочередно подобрала с пола шарф, пеньюар и кудрявый парик. Она бросила всю охапку на тумбочку в прихожей и решительно постучала в дверь ванной, где все еще гремела музыка.
– Да, да, войдите, – донеслось из-за плотно закрытой и запертой двери.
