Минус на минус — это дрожащее сердце ночи, где любовь затягивает в безвыходную глубину, а злость вырывается через все границы. В мире, где каждый шаг может быть последним, Эва Моргалис исследует не просто физическую пространственную тень, но и метафизический минус, ощущаемый в самой душе каждого человека....
Я сквозь тонкую деревянную дверь видела отлично. Правда, тут же об этом пожалела, поскольку Шурик принялся творить совершенно непотребные вещи.
Он начал раздеваться! С подлой ухмылкой, не сходящей с довольного лица, и так медленно, будто пытался растянуть удовольствие. Вот полетела на пол куртка. За ней – черная футболка с белым черепом на спине. Я сглотнула, не в силах отвести взгляд: широкие плечи, рельефные мускулы, тонкая полоска волос, уходящая от пупка вниз…
«Никаких пупков, Ева! Держи глаза выше!» – рявкнула на себя, но отвернуться не успела: он снял штаны.
На пол полетели трусы.
Все, это был удар ниже пояса! Я почувствовала, что краснею. Или бледнею. Или сначала краснею, а потом бледнею. Очень захотелось сделать что-то… экстравагантное. Выпить, например, или закурить. Или выброситься из окна – я пока не могла определиться. А этот чертов эксгибиционист потянулся до хруста в конечностях и принялся расхаживать по комнате. Абсолютно бесцельно! Я стояла в шкафу с таким видом, как будто проглотила шпагу, и только глазами за ним следила: вправо-влево, влево-вправо… На поворотах Алекс замирал, о чем-то думал несколько мгновений, улыбался и шел в обратную сторону.
Мне показалось, прошла вечность. Хотя на самом деле всего минуты полторы. А потом, как в сказке Корнея Чуковского, зазвонил телефон. У меня.
Если бы Егор мог сейчас слышать мои мысли, он бы сейчас и оглох. Потому что когда кирпич-Nokia вдруг выдал свой фирменный «др-р-рынь!», я думала, шкаф развалится.
– Бли-ин… – прошипела, судорожно прижимая Nokia к груди и сбрасывая вызов в третий раз. Но Егор не унимался, и чувство было такое, будто мне пытаются запустить остановившееся сердце перфоратором.
На чудо я уже не рассчитывала. Появилась даже идея выйти и честно во всем признаться. А потом долго пытаться раздолбать телефон, в отместку. Последняя мысль так понравилась, что я даже немного расстроилась от того, что произошло следом. Сначала, конечно, глазам своим не поверила, а потом – расстроилась.
