Минус на минус — это дрожащее сердце ночи, где любовь затягивает в безвыходную глубину, а злость вырывается через все границы. В мире, где каждый шаг может быть последним, Эва Моргалис исследует не просто физическую пространственную тень, но и метафизический минус, ощущаемый в самой душе каждого человека....
Догадка, конечно, была, но очень не хотелось еще до похода настраивать подругу против Егора. Правда, он тоже молодец. Зачем же так прозрачно намекать на готовку?
– Кстати, а где твой второй братец? – Полина достала из рюкзака очень удобные белые брючки, бросила на меня снисходительный взгляд и метко зашвырнула их в шкаф. Там уже лежали забракованные шорты и джинсовый комбинезон из тонкой ткани. Подруга искренне считала, что на эти выходные мне хватит одних спортивок.
– Ты про Богдана? Еще из универа не вернулся…
– Не придуривайся, Ева.
– Если ты об Алексе, то я понятия не имею, где его черти носят. Мы с ним сегодня не разговаривали.
– Ха-ха! Называй вещи своими именами: ты прячешься от него как последняя трусиха, втайне вожделея и мечтая прикоснуться к его круглой попке… Это что такое?
– Заварочный чайник, и откуда у тебя такие странные мысли?
Поля ступила ближе, сунула мне в руки чайничек от Berghoff и ответила:
– Я – реалист. А это отнеси туда, где взяла.
– Но я пью чай по утрам!
– В котелке заваривать будешь. Тоже мне, придумала! Ты бы еще фарфоровый сервиз с собой упаковала.
– Но мы же не собираемся выживать в лесу!
– Да, и потому я позволила оставить термос. Кстати, где аптечка?
– Э-э… – протянула я.
– Нет, ты издеваешься? Взяла чайник, но забыла аптечку?!
– Погоди-ка секунду. – Я пригляделась к Полиному рюкзаку. – А почему ты берешь турку для кофе? Мой заварничек, значит, выложила, а свою турку взяла?
– Да, и на это есть две причины, – улыбнулась подруга.
– Угу, – со вздохом опустила я голову.
– Ну так чего встала? Вперед на кухню, отпускать чайник на свободу. Да, и поищи там кастрюлю покомпактнее, ок?
Я кивнула, бегом бросаясь по коридору и вниз. Не хотелось оставлять Полю наедине со своими вещами надолго. Она не слишком почтительно относилась к чужой (да и своей тоже) собственности.
На кухне никого не было. Поставив заварник в шкаф, я в последний раз пожалела о том, что мой тренер – тиранша, и полезла на второй ярус – там стояли кастрюли. Надо признать, у Георгия Соколова был отличный набор кухонной утвари. Я просто не могла не оценить изящные сервизы из японского костяного фарфора, начищенные до блеска серебряные столовые приборы и, конечно, посуду из лучшего металла.
