При этом он говорит мне, что я арестована по подозрению в убийстве.
Не могу сказать, что я удивлена.
Не могу даже сказать, что я сердита.
Допрос сливается в одно смутное пятно. Он длится несколько часов; в какие-то моменты из этих часов я пью плохой кофе, воду, ем холодный сэндвич с индейкой и сыром. Я едва не засыпаю, потому что невероятно устала, и наконец онемение отпускает меня – и я начинаю чувствовать страх, такой сильный, что он ощущается словно постоянный холодный ветер, выстуживающий меня изнутри. Я знаю, что если новости и не распространились еще широко, то распространятся в течение нескольких часов и менее чем через сутки облетят весь мир. Этот непрерывный новостной цикл утоляет неукротимую жажду насилия и порождает тысячи новых добровольцев, желающих покарать меня.
Мои дети выставлены напоказ, уязвимы, и это моя вина.
Я продолжаю настаивать на том, что говорю чистую правду. Мне сообщают: есть свидетели, готовые поклясться, что меня видели в городе в тот день, когда пропала первая жертва. Оказывается, она тоже обедала в том кафе-пекарне, куда мы с Ланни заехали побаловать себя тортом после того, как мою дочь отстранили от занятий в школе. Я смутно вспоминаю ее – девушка, сидевшая в углу с планшетом, у нее еще была цветная татуировка. Но в тот момент я была сосредоточена только на своей дочери и на своих мелких проблемах.
По спине у меня пробегает дрожь от мысли, что после обеда в кафе-пекарне девушку никто не видел. Кто-то похитил ее прямо со стоянки – быть может, когда мы еще были в кафе, а может, сразу после того, как мы уехали.
«Тот, кто это сделал, – думаю я, – все время наблюдал за нами». Хуже того, он мог выслеживать нас, выслеживать меня, выжидать, пока я не окажусь поблизости от возможной жертвы, соответствующей его запросам, которую он легко может схватить. «Но все равно это был огромный риск, на который не пойдет какой-нибудь любитель, даже в маленьком городке, особенно в маленьком городке, где люди замечают все необычное. Похитить девушку среди бела дня…»
Какая-то мысль проносится у меня в голове, что-то очень важное, но я слишком устала, чтобы поймать эту мысль. Престер хочет, чтобы я снова изложила все с самого начала. Я описываю свою жизнь с момента бегства из Уичито. В подробностях рассказываю о каждом своем действии с того времени, как пропала первая девушка, до той минуты, когда в озере всплыла вторая. Пересказываю ему все, что могу вспомнить из разговора со своим бывшим мужем.
