Он обнимает меня, но я чувствую себя не в плену, а под защитой. В надежной крепости.
– Ш-ш-ш, – шепчет он мне на ухо, и я больше ничего не говорю. До меня доходит, что он так же напуган всем этим, как и я.
Когда фильм заканчивается, я провожаю Сэма до выхода. Когда он целует меня на крыльце, это ощущается как чудесное обещание того, что лучшее еще впереди.
На следующий день служба пересылки доставляет мне письмо. Я чувствую, как мой пульс ускоряется, но тревога намного слабее, чем прежде. Я все равно предпринимаю обычные меры предосторожности: аккуратно вскрываю конверт в синих пластиковых перчатках и использую кухонную утварь, чтобы развернуть и придержать лист.
Это второе из «добрых» писем в цикле, как и следовало ожидать. Слова Мэла стандартно-нормальны, словно маска человечности. Он пишет о книгах, которые прочел (он всегда любил читать, чаще всего книги о научных открытиях и тайных философских течениях), жалуется на отвратительную, безвкусную еду в столовой. Пишет, что ему повезло обзавестись друзьями, которые кладут деньги на его счет в тюремном магазине, так что он может покупать вещи, способные скрасить его существование в заточении. Рассказывает про своего адвоката.
Но дальше… с легким трепетом беспокойства я понимаю, что это письмо чем-то отличается от прочих. В нем есть что-то новое.
Когда я дочитываю его до конца, я вижу это. Оно подобно скату-хвостоколу, который наносит удар хвостом, глубоко вонзая в плоть жертвы зазубренный шип.
Он видел нас – по крайней мере на фотографии. Видел меня и Сэма, сидящими вместе на крыльце.
Я вздрагиваю и роняю вилки, которыми придерживала письмо. Когда поднимаю взгляд, то вижу по другую сторону кухонной стойки Коннора, который пристально смотрит на меня. Позади него толпятся Билли, Трент, Джейсон и Дэрил, его друзья по настольным играм. Я и забыла, что сегодня четверг. Я собиралась сделать зефир с хрустящим рисом, чтобы побаловать их, но забыла и об этом.
Быстро складываю письмо, сую его обратно в конверт и снимаю перчатки, швыряя их в мусорное ведро, стоящее в углу. Положив конверт в свой задний карман, спрашиваю:
– Парни, как насчет перекусить?
Все они радостно вопят.
Все, кроме Коннора, который молча стоит, глядя на меня. Он знает: что-то не так. Я улыбаюсь, чтобы подбодрить его, но вижу, что эта улыбка его не обманула. С тошнотворным отчаянием я пытаюсь привести в порядок мысли, пока взбиваю зефирную основу с воздушным рисом и выкладываю в формочки, чтобы побаловать молодых людей.