Мы стояли перед воротами величественного Леса, защищенного двумя гигантскими стражами — фигурами метров двух надутыми масками. Инесса ткнула пальцем в его достоинство, словно подтверждая его мужественность, и он даже не вздрогнул. Атмосфера Леса была напряженной — каждое дыхание напоминало о том, что опасности здесь больше, чем умиротворения....
"
"— Что? Закончились твои фокусы? — Она прекратила изливать на меня пламя, и догнав в воздухе с размаху ударила хвостом, да с такой силой, что крылья мои сложились и я полетел вниз, прямиком в бушующее пламя, я попытался выдохнуть свой огонь в нее, но он лишь бессильно огибал драконоборицу, и та принялась хохотать еще сильнее, ее смех приобрел оттенки безумия.
Я же попытался восстановить свое положение, чтобы не упасть на землю, что было бы для меня концом. И это у меня получилось, почти над самой землей, над землей, что жгла мое тело, куски мяса отваливались с моего живота и в воздухе отвратительно воняло жженой плотью.
Генриетта не собираясь давать мне и шанса на спасение устремилась ко мне, и уже занесла надо мной свои лапы, чтобы ударом отправить меня в пучину пламени, когда ее хвост захлестнул пылающий хлыст и ее отшвырнула от меня невиданная сила. Я поднявшись повыше с удивлением посмотрел туда, откуда прилетел этот хлыст, там посреди пламенеющего озера стояла безумно красивая крылатая и рогатая дева, ее хвост, на вид как у ящерицы, ходил из стороны в сторону, а вид был чрезвычайно довольным, пламя же, что бушевало вокруг нее, будто бы впитывалось в девушку, через украшавшие ее ноги копыта.
Генриетта развернулась к новому противнику и выдохнула в нее еще одну порцию пламени, как выяснилось совершенно зря, демонесса рассмеялась, и словно бы шнурок, ухватив поток огня своей рукой, принялась вытягивать его из драконоборицы. Генриетта не могла ни прекратить извергать из себя пламя, ни улететь, демонесса словно за поводок держала ее, за огонь.
Помимо этого, огненное озеро продолжало впитываться в нее, пока последние язычки белоснежного огня не втянулись в ее копыта.
Я приземлился рядом в демонессой и принял свое человеческое обличие, кожа моя горела и слезала клочьями, мясо обуглилось, и я испытывал невероятную боль, но все же завороженно смотрел за тем, как демонесса тянет из Генриетты пламя.
Вот драконица падает на землю, демонесса вытягивает из нее остатки огня, и передо мной уже не драконица, а чрезвычайно привлекательная молодая, обнаженная девушка, она в сознании, но совершенно ни на что не способна, демонесса вытянула из нее все силы.
Я, превозмогая боль направился к Генриетте, перевернул ее на спину и рывком раздвинул ее ноги.
— Глупенькая. — Я усмехнулся ей, видимо моя улыбка была невероятно страшной, лицо обуглено вместо губ и щек, чернела плоть.
