Я тяну руки, чтобы обнять его, но жесткий ремень тут же натирает запястья. Кажется, я совсем забыла, что меня связал Десмонд.
– Когда ты развяжешь меня?
– Почему я должен это сделать? – мгновенно отвечает он вопросом на вопрос.
Меня задевает, что Десмонд не говорит прямо. А еще он так и не признался, из-за чего поругался с отцом. Похоже, у меня есть несколько причин на него злиться.
Но все, что мне сейчас хочется – это прикоснуться к нему. Хочется ощутить под подушечками пальцев его гладкую и теплую кожу. Хочется потрогать рельеф его мышц. Хочется вонзиться в Десмонда ногтями, оставив о себе напоминание.
И я собираюсь все это с ним сделать. И пускай Грейс дальше требует от меня, чтобы я с ним рассталась. Пускай ее голос вопит у меня в голове, что я «не из его круга». Для меня это сейчас не важно. Для меня важно, что я и Десмонд тянемся друг к другу.
Моя темная сторона, о существовании которой я не подозревала, тянется к его темной стороне.
Я не боюсь мрачного Десмонда. Он мог сделать со мной все, что угодно в лесу в ту проклятую ночь. Тогда я столкнулась с его демонами, но до сих пор жива и невинна.
– Почему я должен это сделать? – Десмонд повторяет свой вопрос.
– Развяжи меня и узнаешь, – с вызовом бросаю я.
Десмонд приподнимается и глядит на меня… с опаской?
Не могу в это поверить.
Его глаза медленно скользят по моему телу и останавливаются между бедер. От его пристального взгляда я еще никогда не чувствовала себя столь обнаженной. И при этом никогда не испытывала такой уверенности.
Мне кажется, она вызвана Десмондом. Именно он заставляет меня верить, что я особенная.
– Не собираюсь, – Десмонд посылает мне взгляд, полный ответного вызова. – Я еще не закончил с тобой.
Его слова заставляют пылать каждый дюйм на моей коже. Но Десмонд не должен играть в одиночку, и его раунд закончен. Он придвигается ко мне, и я поднимаю ногу, упираясь ступней в его твердую грудь.
– Помнишь правила? – я смело смотрю в его глаза. – Никаких рук.
Не прерывая зрительный контакт, я вытягиваю ступню на манер балерины и утыкаюсь кончиком большого пальца в его пресс. Затем медленно обвожу им его кубики, и Десмонд приоткрывает рот от удивления. Но он быстро берет себя в руки, и его лицо вновь не выражает эмоций.
Однако этой мимолетной реакции хватает, чтобы действовать дальше и решительнее.
Я скольжу пальцем вниз по напряженному животу. К тому месту, где косые мышцы исчезают под резинкой боксеров с надписью Philipp Plein.
