Автор
Лана осознает, что жизнь рушится: второй брак рушится, а она сама не в себе. Время превращает ее злость на мужа и себя в решимость изменить судьбу, даже если это означает выброситься из окна. Но как может одна женщина пересечь черту своей жизни?
А она… что она? Сказать: «Простите», и одним словом всё исправить? Вот только это не её вторая свекровь, это не приятельница из столичной тусовки, это Ванина мама, которую она знает, наверное, с тех пор, как себя помнит, которая когда-то приняла её в своём доме, называла дочкой, и наверняка считала таковой. А она, в благодарность, не дала ей возможности растить внучку. И пусть у неё были на это причины, для неё веские, но как за такое прощение выпросить?
Лана подошла к ней, заметила, как Тамара Константиновна вздрогнула, почувствовав ещё чьё-то присутствие, но прежде чем успела что-то сказать, Лана обняла её и сквозь хлынувшие слёзы проговорила:
– Мам, прости… Прости меня.
Тамара Константиновна тоже всхлипнула, взяла Лану за руку и сжала её.
– Ты вернулась домой. Это самое главное.
14
– Значит, в Москву ты не вернёшься, – расстроенным голосом проговорила Фрося, выслушав рассказ Ланы о последних событиях.
– Мне и до этого дорога в Москву была заказана. Ты же понимаешь сама.
– Глупости. Все вокруг идиоты. После тебя кто-нибудь ещё на развод бы подал и начал скандалить. И про тебя бы забыли.
– Мне от этого совсем не легче. Не хочу я в Москву, – призналась Лана. – Что я там теперь делать буду?
– А что ты будешь делать в Нижнем? – съязвила Фрося. Она явно была недовольна выбором подруги.
Лана стояла у окна и разглядывала старую яблоню.
– Воспитывать дочь. Ей здесь будет лучше, Фрося. Теперь я в этом уверена.
– Бабушки, дедушки, – продолжала Фрося с заметной долей ехидства.
– Бабушки и дедушки. И отец.
Фрося на том конце трубки вздохнула.
– Может ты и права. Но мне вас с Сонькой здорово не хватает.
– Приезжай в гости.
– Кстати, о гостях. Вчера Игнатьев ко мне заявился.
– Домой?
– Представляешь? Сказал, что приезжал к Сафонову, он же двумя этажами выше живёт. И решил узнать, как у меня дела. А я вот взяла и поверила! – Фрося пренебрежительно фыркнула. – Лана, я его даже на порог не пустила! После всего, что он сделал!.
– Фрося, подожди, – попыталась Лана перебить её гневный монолог. – Что он хотел?
– Я же тебе говорю, я его на порог не пустила. И выспрашивать ни о чём не стала.
– И он ничего не спрашивал?
– Поинтересовался, как я живу.
– Странно.
– Вот и я говорю, что странно. Ему всегда было наплевать, как я живу. И с кем. Я же прекрасно знаю, что он меня не терпит. А я всегда отвечала ему взаимностью.
