Автор
Лана осознает, что жизнь рушится: второй брак рушится, а она сама не в себе. Время превращает ее злость на мужа и себя в решимость изменить судьбу, даже если это означает выброситься из окна. Но как может одна женщина пересечь черту своей жизни?
– У тебя кто-то появился? – Лана молчала, а Игнатьев продолжил, причём тон стал абсолютно недоверчивым. – Здесь?
Лана от его взгляда уворачивалась, потом присела на кресло у окна. Раздумывала над своими ответами.
– Всё сложно, – наконец произнесла она.
– Что значит, сложно?
– Это значит, – повысила она голос от волнения, – что ты не должен был приезжать! Потому что это противоречит всем твоим поступкам в последние недели! Потому что я не понимаю, чего ты хочешь от меня сейчас. Услышать или получить! Зачем ты приехал?
Игнатьев смотрел на неё во все глаза, после чего мотнул головой.
– Потому что ты моя жена.
Лана нервно облизала губы.
– Я тебе не жена, – проговорила она негромко. – Ты меня бросил. Ты променял меня на другую женщину.
– Ты всегда гордилась тем, что мудрая. Не по годам.
– Причём здесь мудрость, Слава? Я тебя предупреждала, я тебе предлагала, давай я буду мудрой. Месяц, два, полгода. Пока ты не нагуляешься. Но ты хотел развода. Ты кричал о нашем с тобой разводе на всех углах, на всю страну.
Игнатьев насупился, упёрся локтями в колени и хмуро смотрел на Лану.
– Ты тоже виновата.
Лана закивала, криво усмехнулась.
– Я помню. Помню всё, что ты мне говорил. Что я холодная, безразличная, что любила тебя как-то не так.
Он поморщился.
– Не ругайся.
Лана сделала глубокий вдох, как её когда-то учила вторая свекровь. Возвращала себе душевное равновесие и спокойствие. Хотя, какое к чертям спокойствие, если муж сидит напротив неё, и говорит какие-то невероятные вещи. Словно ничего не произошло.
В конце концов, проговорила ровным тоном:
– Мне нечего тебе сказать.
– Так уж и нечего? – Игнатьев прищурился.
– Ты и в этом меня пытаешься обвинить? Но у тебя ничего не получится. Ты мне изменил, и я это докажу.
– Кому?
– Если понадобится, всем.
– То есть, ты решила со мной судиться?
– Это ты так решил. Мы с тобой наняли адвокатов.
– Так дело в адвокате? В этом Харламове?
– Конечно. Он же мой адвокат. Я должна доверять ему все свои тайны.
