Автор
Лана осознает, что жизнь рушится: второй брак рушится, а она сама не в себе. Время превращает ее злость на мужа и себя в решимость изменить судьбу, даже если это означает выброситься из окна. Но как может одна женщина пересечь черту своей жизни?
Но у меня тоже будут свои качели, тогда она ко мне сможет приходить. Пап, а ты опять уедешь?
– Папа занят, милая, ты же знаешь. – Лана кинула на мужа особенный взгляд. – Но если он задержится на день-другой, уверена, он с тобой погуляет.
– Пап, покатаешься со мной на теплоходе? Я так хочу.
Игнатьев прижал девочку к себе, поцеловал в лоб. Кивнул.
– Конечно, мышка. Покатаемся с тобой на теплоходе. – Он опустил Соню на землю. Перевёл взгляд на высокий забор по-соседству и на женщину у ворот, что наблюдала за ними.
Лана продолжала улыбаться.
– Твоя мама всегда говорила, что я провинциалка, и это неискоренимо.
– Мама всегда была права. – Он погладил дочь по волосам, а когда та подняла к нему глаза, улыбнулся. – Мышка, я позвоню тебе чуть позже, и мы решим с теплоходом. Проведём день, как ты захочешь. Я тебе обещаю.
Соня указала на него пальчиком и строгим голосом проговорила:
– Помни, ты обещал.
Игнатьев рассмеялся.
– Ни за что не забуду. Ты же моя принцесса.
Он коснулся пальцем её носа и направился к машине. А Соня схватила мать за руку, подпрыгивала от радости, а когда машина тронулась, отъезжая, замахала отцу рукой.
– Что ж ты Прохора бросила, – сказала Лана дочке, чтобы ту отвлечь, – иди, догоняй его.
Догонять Прохора нужды не было, он дошёл до соседского газона и повалился на бок, откуда и наблюдал за происходящим на улице. Соня подбежала к нему, присела на корточки, принялась что-то выговаривать вполголоса, а Лана направилась к Тамаре Константиновне.
– Я ему всё сказала, – ответила та на её немой вопрос. Правда, решив утаить от свекрови, зачем именно Игнатьев приезжал, с какими намерениями. – Он зол.
– И что теперь будет?
– Не знаю. Но я надеюсь, что он вспомнит о том, что он разумный человек. Что не захочет окончательно потерять Соню.
Они вместе посмотрели на девочку. Соня сидела на траве, по-турецки поджав ноги, и щурилась на солнце.
Лана, честно, не думала, что Игнатьев вернётся за дочкой уже через час. Считала, что у неё есть время, всё обдумать, поговорить с Ваней, придумать объяснения, для него же, и как-то успокоить при необходимости.
