Автор
Лана осознает, что жизнь рушится: второй брак рушится, а она сама не в себе. Время превращает ее злость на мужа и себя в решимость изменить судьбу, даже если это означает выброситься из окна. Но как может одна женщина пересечь черту своей жизни?
В трубке повисло тягостное молчание, а Лана в это время смотрела в окно скоростного поезда, который мчал её прочь от Москвы. А Любовь Аркадьевна осторожно поинтересовалась:
– Что случилось?
Пришлось быстро глянуть по сторонам, с первого взгляда не скажешь, что кто-то прислушивается к её телефонному разговору. Но Лана всё равно понизила голос.
– Я бы не хотела говорить об этом сейчас. Но… у меня проблемы.
– Ты со Славой поругалась?
– Нет. Не ругалась. Но, мне кажется, что всё кончено.
Мама вместо того, чтобы ахнуть или неприятно удивиться, вздохнула.
– Да что за год, не зря, что високосный. Мало того, что я развелась, так теперь и ты.
– Что поделать, мама. Так где ключи от дома?
– Лана, ты же не собираешься всерьёз жить в этом доме.
– А где ты предлагаешь мне жить?
– Сними квартиру.
Лана обдумывала, после чего отказалась от этой затеи.
– Даже если я сниму квартиру, это будет временно. И я не знаю, сколько я пробуду в Нижнем. Поэтому я еду домой. В конце концов, хочу посмотреть, в каком состоянии дом.
– А как ты думаешь, в каком он состоянии? – проворчала Любовь Аркадьевна. – Он пустует почти десять лет. Мои редкие визиты и ещё более редкие квартиранты не в счёт. Боюсь подумать, что ты там увидишь.
– Посмотреть всё равно придётся. Это же моё наследство.
– Да уж, твой папочка твоё будущее обеспечил. Откупился этой развалюхой, и умотал на север.
– Раньше он не был развалюхой, и ты его любила.
– Кого?
– Дом. Но, смею надеяться, что и моего отца. Хоть немного.
– Неприятная тема на ночь глядя, – недовольно проговорила Любовь Аркадьевна. Затем добавила: – Ключи у риелтора, я ей позвоню, чтобы она тебя встретила утром.
– Спасибо, мама.
Она уже собиралась прервать разговор, как снова услышала осторожный голос матери:
– Лана, ты уверена, что тебе стоит туда возвращаться?
На этот раз она вздохнула, машинально вытянула руку, чтобы оценить безукоризненность маникюра. Ничего не видела, если честно, перед глазами пелена от волнения.
– Во-первых, у меня нет выбора, а во-вторых, всё это дела минувших дней.
– Да уж, прошло… – проговорила Любовь Аркадьевна недоверчиво и попрощалась, прежде условившись с дочерью связаться утром.
А Лана, после разговора с матерью, неуютно повела плечами и вновь отвернулась к окну. Она ехала из круговорота одних проблем в другой, правда, с истёкшим сроком давности. В серьёз надеялась, что бывшего мужа поблизости не окажется.
