— Что? — заорал Гарп. Одно дело ничего не знать о презервативах, но что это за чушь про детей-джапов?
— Тихо, тихо, — прошептала Куши. — Я сейчас кое-что тебе покажу, а после ты, возможно, об этом напишешь.
Разъяренные игроки в гольф уже выбрались на берег и шагали сквозь болотную траву назад, к аккуратным игровым трекам, а Гарп между тем почувствовал губы Куши на тугом узле, что образовался у него внизу живота. Впоследствии Гарп так и не мог с уверенностью сказать, насколько мощный толчок его памяти дало слово «джап» и действительно ли в этот миг вспомнил, как истекал кровью в доме Перси, а маленькая Куши твердила своей матери, что «Бонки укусил Гарпа» (и как тщательно осматривал маленького Гарпа голый Жирный Стью). Вполне возможно, в его памяти все же сохранилось выражение Стюарта «джапские глаза», и собственное его прошлое словно разом совместилось с общей временной перспективой; но так или иначе, Гарп решил как следует расспросить Дженни и узнать побольше подробностей о своем происхождении, потому что мать рассказывала ему об этом крайне мало. Он ощущал жгучую потребность знать не только то, что его отец был солдатом и погиб. Но ощущал и влажные губы Куши у себя на животе, а когда она вдруг взяла его «штуку» в свой горячий рот, он был настолько потрясен, что все серьезные мысли и намерения словно взорвались вместе с сознанием. Вот так, под дулами трех семейных пушек Стирингов, Т.С. Гарп впервые познакомился с сексом в его относительно безопасной и нерепродуктивной форме. Конечно, с точки зрения Куши, это была далеко не лучшая форма секса, без взаимности.
Обратно они возвращались держась за руки.
— Я хочу быть с тобой в следующий уик-энд, — сказал Гарп. Он уже сделал себе пометку в памяти: не забыть про «резинки».
— Ты же все равно любишь Хелен, — сказала Куши. Она, наверное, ненавидела Хелен Холм, если вообще была с нею знакома. Еще бы, Хелен такая зазнайка, так гордится своими мозгами!
— И все равно я хочу быть с тобой, — упрямо сказал Гарп.
— Ты очень милый, — сказала Куши, сжимая его руку. — И ты — самый старый мой друг. — Хотя обоим не мешало бы знать, что можно быть знакомым с человеком всю жизнь, но так и не стать его другом.
— А кто тебе сказал, что мой отец японец? — спросил Гарп.
— Не помню, — сказала Куши. — Я вовсе не уверена, что он был японец.
— Я тоже, — сказал Гарп.
— А почему бы тебе не спросить у матери? — сказала Куши.
