В мире-творце, где время и пространство не определяются обычными законами, я становлюсь императором Восточной Римской Империи. Но младшим соправителем Царя я останусь навсегда — мои действия теперь ограничены. Приняв титул Императора, я забываю о своем истинном предназначении, растворяясь в этой уникальной реальности где каждое действие имеет огромное значение....
Любек никогда не отличался особой русофобией, в отличие от ганзейцев Ливонии, которые постоянно мутили воду. Поэтому ему гарантии, данные Царем, показались очень интересными. Тем более, что это позволяло выручить старых знакомых из верной беды…
Глава 9
1560 год, 16 июня, окрестности Смоленска
Егор стоял на крепостной стене и с безучастным видом смотрел перед собой. Было скучно, томно, жарко и… как-то безысходно что ли. Новости о разгроме Сигизмунда омрачались сведениями о том, что сюда, к Смоленску идет лично Андрей Прохорович.
Паники, конечно, не было.
Во всяком случае она не наблюдалась. Но жители шушукались, обсуждая перспективы на каждом углу. Казалось, будто иных тем и не осталось для бесед. Все поглотил приближающийся Император Рима.
– Что приуныл? – спросил проходивший мимо десятник.
– А что радоваться? Ты я гляжу тоже не с улыбкой ходишь.
– Так живот болит.
– А у меня душа…
– Страшно что ли?
– А тебе нет? Ты сам тех швисов видел, что Жигимонт с собой привел.
– Король, – поправил его десятник.
– Царь. Чего кривляться то? Али мнишь – осталось нам гулять под Жигимонтом долго? Андрей Прохорович шутить не любит.
– Слышал я, что Давлет-хан, отойдя в степь, вновь в поход собрался. К Киеву подойдет. Разорение чинить станет. Вот может до нас и не дойдет. Так что не унывай. Авось и эта напасть нас минует.
– Твои слова да Господу нашему в уши…
– О том и молимся.
– Лучше бы к Иоанну Васильевичу людей послали и под руку его попросились.
– Молитва наша управа! – заявил третий помещик, подошедший к разговору.
– И где была молитва в Царьграде али Антиохии? А под Киевом? А под Оршей? Помогла? Здесь, мню, ангелы небесные должны ратью пойти, чтобы сокрушить его скверну.
– Ты бы следил за тем, что говоришь. – мрачно произнес десятник.
– А то что?
– А то, ежели он придет, скажет кто. И прервется твоя жизнь в петле, али еще как.
